Тиг снова ощутил прилив жара к паху, беспокойно сменил позу, положив ногу на ногу. Хоть Анвен пререкалась с ним, желание отведать ее сочные губы на вкус оставалось необычайно сильным. Точно запретный плод, ее губы привлекли его еще тогда в лесу, а теперь потребность ощутить их вкус жгла Тига огнем.
– Какая муха тебя укусила? – проник в мысли голос Рэйена.
Тиг поднял на брата глаза:
– Как странно видеть тебя в одиночестве.
Ухмыляясь, Рэйен раскинул руки в стороны.
– Что ж поделать, эта мрачная каменная твердыня слишком долго обходилась без меня.
Неужто станешь винить девушек в желании искупаться в золотых лучах моего расположения?
– Едва ли Мэри и Энн живут здесь ради твоего расположения, – возразил Тиг.
Скрестив руки на груди, Рэйен покачал головой:
– Ты разгневался вовсе не из-за того, что Мэри и Энн увязались сегодня за мной на арену. И не тебе жаловаться на то, как славно я отделал твоего капитана Питера… впрочем, как и всегда. – Рэйен подозрительно прищурился. – Или доставили очередное послание?
Тиг отрицательно качнул головой.
– Я велел девушке прийти сюда для разговора.
– Опять собираешься мучить Анвен расспросами? – В голосе брата послышались нотки веселости. – А запасные бриджи ты с собой на всякий случай захватил?"
"– Ей лучше.
Перехватив взгляд проходящего мимо слуги, Тиг потребовал принести еды и вина.
– Значит, ты уже с ней разговаривал? – Рэйен уселся на второй стул и вытянул перед собой ноги.
– Да, – произнес Тиг охрипшим голосом. Он снова видел ее: глаза закрыты, голова откинута на край корыта, над поверхностью воды виднеются полушария грудей.
Хоть корыто и было наполнено почти до краев, Тиг различил очертания ее бедер и ног. Как и тогда в лесу, Анвен была обнажена и в то же время прикрыта.
Вот только его собственное желание заявило о себе куда сильнее. Потому что на этот раз Анвен находилась в его спальне и казалась такой доступной, что он, как наяву, почувствовал прикосновение и вкус ее губ, вообразил, как проникает в нее.
Но тут Анвен открыла глаза и бросила ему вызов. Ее негодование лишило Тига остатков самообладания, смешав плотское желание с потребностью защищаться. Он наговорил ей массу нелепостей, обвинил в распутстве, она же в отместку отчитала его, как мальчишку, и выставила из собственной комнаты. Это несколько охладило его пыл, однако болезненное напряжение в чреслах не ослабевало.
– А вот, похоже, и объяснение твоей напряженности отыскалось, – заметил Рэйен.
