Прежде он никого не допускал в эти комнаты. Никогда. А в последнее время столько изменений произошло. И опасностей много. Зловещее предзнаменование!
Не желая и дальше злить Ффайон, Анвен встала, собираясь уйти.
– На долю Гвалчду и Брайнмора выпало достаточно опасностей.
– А сколько еще ждет впереди! – Снова схватившись за четки, Ффайон стала яростно перебирать бусины пальцами. – Здесь небезопасно. Надменность лорда Тига всех нас погубит. Если бы не Рэйен, взявший на себя командование, не знаю, что и было бы, – прошептала Ффайон.
– Но что за дикость – поместить тебя в ту комнату! Знай ты, что случилось в прошлом…
Анвен не желала ничего больше слушать. Пожелав сестре хорошего дня, она зашагала прочь.
– В той комнате тебе не место! – крикнула Ффайон ей вслед.
В душе Анвен была с ней согласна. Она и сама не хотела оставаться в этих покоях. Одно утешение – близится Рождество. Значит, она сможет занять себя работой, а потом уедет.
Выйдя во внешний двор, Анвен посторонилась, пропуская свору собак, преследующих двух визжащих поросят.
И тут же отшатнулась снова, так как за животными с криками неслась стайка детей.
Анвен едва успела перевести дыхание, как на нее обрушилась какофония звуков: лязг металла, деревянный перестук, потрескивание пламени. Занятые работой строители весело переговаривались и смеялись. У дома чеботаря завязалась драка, а две женщины пререкались над грудой грязного белья.
Хаос. В Гвалчду.
У Анвен екнуло сердце. С прибытием новых людей крепость не в состоянии поддерживать прежний строгий порядок и дисциплину.
Значит, Брайнмор не сгинул без следа. Приподняв юбки, Анвен поспешно зашагала вперед. Хоть Гвалчду и временное ее пристанище, теперь она поняла, где в ней нуждаются.
Глава 18
Слишком много времени прошло с тех пор, как он обнимал Анвен. Несколько недель он наблюдал за ней жадным взглядом, терзаемый сильнейшим плотским голодом. Он много и тяжело трудился, чтобы облегчить свои страдания, но это не помогало. Все потому, что Анвен всегда оказывалась рядом.
Когда Тиг подсчитывал, сколько домов нужно построить, она крутилась тут же, подсказывая, как именно их строить. Когда он заказывал продовольствие, она держала наготове подсчеты, сколько чего нужно. И дело было не только в ее присутствии, но и в том, что он постоянно видел ее обнаженную кожу: запястье, когда она подносила руку к котелку, или шею, когда наклонялась, чтобы обратиться к ребенку. От этого Тиг страдал еще сильнее.
