Значит, и она испытывает то же, что и он, хоть и сидит прямая, точно доска, изо всех сил стараясь не касаться его. Анвен злит собственное желание. А он по-прежнему желает ее, хоть и не следовало бы.
– Это поможет отвлечься от мыслей о том, что мы хотим сделать на самом деле.
– Лично я не хочу иметь с тобой ничего общего, – солгала Анвен. – И говорить с тобой тоже не собираюсь.
– Нам предстоит долгий путь, и обоим требуется развлечение.
Анвен ненавистно было подчиняться его требованиям, но он прав, черт его дери! Не может же она всю дорогу злиться, да еще думать о том, что, стоит лишь повернуть голову, их губы соприкоснутся.
– Сколько себя помню, соколиный двор всегда был частью моей жизни, – сказала она и почувствовала, что Тиг с силой выдохнул, точно до этого долгое время задерживал дыхание. – Будучи главным сокольничим, Мелун обучил меня всему, что знал сам.
Ей было приятно говорить о прошлом – то было счастливое время. Птицы завораживали Анвен своей красотой и смертоносностью. Но больше всего ее восхищала их способность парить в небесах.
– Когда Мелун начал терять зрение, мне пришлось стать его глазами. Не хотела, чтобы Уриен узнал, ведь тогда он отослал бы Мелуна прочь или поручил бы какую-нибудь унизительную для его гордости работу.
– А как же Роберт? Разве он не вступился бы?
Анвен не спешила отвечать, вспоминая сказанное ей Мелуном.
– Не думаю, что он стал бы это делать, потому-то я и беспокоилась о Мелуне, пока… поправляла здоровье в Гвалчду. Но он рассказал мне, что, когда пропал Галли, Роберт вмешался.
– Почему ты стала не сокольничим, а ястребником?
– Ястребы – птицы непредсказуемые, и приручить их непросто, но именно за непокорный нрав я и люблю их. – Говоря о любимом деле, Анвен расслабилась. – Галли мой любимчик. Иногда он охотно берет приманку, а иногда ведет себя так, будто, предлагая ее, я наношу ему смертельное оскорбление.
Рассмеявшись, Тиг задал следующий вопрос, и Анвен вдруг обнаружила, что ей удивительно легко разговаривать с ним. Вспомнив, какой красивый в Гвалчду соколиный двор, она поняла, что Тиг тоже любит ловчих птиц.
Разговор действительно помог ей отвлечься от потребностей своего предательского тела, взывающего к нему, и от скорби по сестре, в чьей гибели повинен Тиг. Что еще более важно, она отвлеклась и от мыслей о том, как согревающе подействовал его смех на ее сердце.
Переправившись через реку, Анвен заметила очертания крепости вдалеке и срубы строящихся домов для жителей Брайнмора.
