Очень даже неплохо служит новому господину взамен старого, и вполне этим доволен.
— Вы должны признать генерала своим господином, склонить перед ним голову и служить ему, как он того пожелает."
"Выпаливает всё это на одном дыхании и с опаской на меня смотрит. Впервые за долгое время я вижу какие-то эмоции на обычно безучастном лице этого слуги до мозга костей.
Видать, он и сам понимает, какую глупость сморозил.
— Всего-то, — тихонько откашливается Фосия и жалобно добавляет. — Давайте, скажем ему, что он хочет.
Лишь бы отстал. А потом он уедет, с глаз долой, обратно в столицу, и всё у нас тут будет как раньше, госпожа Аурэлия, деточка?
Пропускаю мимо ушей увещевания Фосии. Меня сейчас много больше волнует другой человек.
— Ты видел, как покойный лорд снял с меня рабские браслеты, — говорю медленно и прищурившись, глядя на Жакара.
В ответ — молчание, от которого у меня мороз по коже.
— Ты был свидетелем! — повышаю голос. — Отвечай!
В подземелье становится тихо. Капанье воды в конце коридора.
Печальный вздох Фосии. Звяканье ложки на подносе. Вонь затхлости и мочи перебивает запах пищи.
— Не припомню такого, — произносит Жакар после паузы, глядя прямо перед собой, избегая смотреть мне в глаза.
— Лжец, — шепчу побелевшими губами. — Старый лорд был бы тобой разочарован.
— Зато новый лорд будет доволен, — возражает он ровным тоном, скользя взглядом по стене у меня за спиной.
— Я не признаю своим господином ни Райгона, ни кого-то другого, — произношу глухо, отступая вглубь камеры.
— Потому что я свободный человек! И ты это знаешь! Так и передай своему… — хочется ввернуть крепкое словечко, но я сдерживаюсь, — хозяину.
Последнее и так звучит из моих уст как грязное ругательство.
— Это ваше последнее слово? — равнодушно спрашивает предатель.
— Да.
— Что ж, весьма прискорбно. Господин генерал будет недоволен.
— Пусть в задницу себе засунет своё недовольство, — ворчу себе под нос, но в оглушительной тишине подземелья Жакар и Фосия прекрасно всё слышат.
Кухарка вздыхает, печально звякая посудой с пропавшим ужином.
Жакар невозмутимо произносит:
— Хорошо, госпожа Аурэлия, я передам господину генералу ваш ответ, — и после паузы добавляет. — В точности.
Затем грозно смотрит на кухарку:
— Идём, Фосия. Я сказал, идём!
Жакару приходится едва ли не силой выводить Фосию, причитающую, что «изверги вздумали уморить её деточку». Их шаги и голоса стихают в конце коридора, после чего раздаётся звук захлопнувшейся железной двери.
