— Тебе сегодня на кухне нужны руки?
— Да, господин Жакар, — кивает кухарка. — Аурэлия бы очень мне помогла! Она как раз умеет делать то, что мне нужно!
Жакар даже глаз не поднимает от пергамента:
— Уверен, многие умеют чистить картошку, — усмехается он. — Возьмёшь Таниту.
— Но, если позволите, господин…
— Не позволю, — отрезает дворецкий. — Для Аурэлии у меня другая работа.
Он с хрустом сворачивает лист пергамента пополам, идёт в мою сторону, останавливается напротив и произносит с непроницаемым лицом:
— Она будет чистить конюшни.
По ряду слуг разносится удивлённый вздох, но вслух возразить решается только Фосия:
— Девушка? — испуганно ахает кухарка, прикрыв покрасневшей ладонью рот. — Что у нас, парней мало?
Жакар резко поворачивается к моей заступнице:
— Поспорь ещё! Отправишься следом!
В повисшей тишине приближающийся топот чьих-то каблуков кажется оглушительным.
— Я всё, господин Жакар! — запыхавшись, улыбается парнишка с чистой обувью.
Он кажется мне забавным, и я не могу сдержать ободряющей улыбки.
— Ясно, — кривится Жакар. — Одежда и обувь всегда должны быть чистыми. А сегодня ты на конюшнях.
Что?! Зачем тогда надо было гонять его чистить ботинки? Если всё равно отправляешь на конюшню! Но дух бунтарства, кажется, не присущ здесь никому, кроме меня.
— Да, господин Жакар, — Пронс смиренно опускает голову.
Смотрю на Жакара с вызовом, но вслух ничего не говорю. Дворецкий опасно прищуривается, но нападать первым тоже не спешит. Решает игнорировать.
— Надеюсь, не стоит напоминать, — окидывает остальных мрачным взглядом.
— Что все ваши повседневные обязанности тоже никто не отменял. За работу.
Всё вокруг приходит в движение. Горничные, весело переговариваясь, спешат прочь из зала. Нория начинает накрывать на стол.
Забегаю к себе в комнату, чтобы взять плащ, потому что на улице ещё холодно.
Мы с Пронсом идём в сторону выхода для слуг, ведущего к хозяйственным постройкам рядом с замком.
Солнце вдали только-только показывается из-за холмов.
Сочная зелёная трава покрыта капельками росы. Пахнет утренней свежестью. Прохладно, но думать об этом некогда.
Не проронив ни слова, подходим к конюшням. Старый лорд обожал лошадей. У него в коллекции имелись и редкие гнедые чистокровные скакуны, и выносливые пегие лошадки, способные преодолевать длинные расстояния в упряжке.
Старый конюх, шумно шоркая сапогами по земле, завидев нас с Пронсом, качает головой, но выдаёт резиновые сапоги и инвентарь.
