Ничуть не смущаясь, жена Мирантора принимается хозяйничать и наполнять бокалы плотной бордовой жидкостью, заслоняя происходящее спиной.
— Для начала, — удерживая в руках два полных бокала, она идёт ко мне, сладко улыбаясь. — Выпьем за твою свадьбу, рыбонька, и забудем все старые обиды. Я предлагаю нам начать всё с чистого листа. И даже замолвлю словечко перед Императором за вас с генералом Роквудом. А ведь Мирантор прислушивается ко мне, ты знаешь это. Ну, и как тебе моё предложение? Идёт?
Она протягивает мне один из бокалов.
Я смотрю сначала на бокал, затем на Крижарию. Кручу пальцем у виска:
— Совсем умом тронулась? Думаешь, нашла дуру? Ничего я с тобой пить не буду!
Улыбка медленно сползает с лица Крижарии. Вижу, как вена у неё на лбу наливается синим, и начинает пульсировать. Злится.
— Фи, как грубо, рыбонька, — роняет она. — Жаль, а твоя мать была посговорчивее.
Заставляю себя дышать спокойно и ровно. Не вестись на провокацию, сохранять холодный рассудок. Не сводить глаз с чёрной драконицы, следить за каждым её шагом, каждым движением.
Крижария возвращается к столику, ставит бокалы.
За окном раздаётся короткий звук горна. Небо пронзает столп огненного пламени. Совсем близко. Бросаюсь к окну. Что там стряслось? Что?
Два дракона разлетаются в разные стороны, чтобы взять разгон и снова несутся друг на друга. Сходятся в смертельной схватке. Вздрагиваю, кусаю ногти, когда вижу брызги алой крови, распоровшие лазурное небо.
Чья это кровь? Драконий Бог, пожалуйста, пусть только не Райгона! Пусть он выживет.
Пожалуйста, умоляю!
— Без шансов, рыбонька. Вам обоим конец! — слышу за спиной шелестящий шёпот.
— Что? — шиплю раздражённо, даже не поворачивая головы. Прищуриваюсь, напрягаю глаза, с замирающим сердцем смотрю в небо, пытаясь рассмотреть, понять…
А в следующий миг дыхание перехватывает от грубого захвата со спины под горло. Крижария сжимает мне шею. Хриплю, хватая ртом воздух, слышу её злое шипение на ухо.
— Не представляешь, как ты упростила нам задачу, рыбонька.
Она тащит меня назад.
Воздуха нет. Пытаюсь царапать её руку, но бесполезно: я в перчатках, и я слабее сейчас, потому что драконица внутри снова задавлена рабскими браслетами.
А с драконицей Крижарии полный порядок. Силы не равны. И в тот самый момент, когда я думаю, что всё — конец, кровать вдруг подлетает к затылку, а в лёгкие снова льётся воздух.
Правда, недолго. Крижария взбирается на меня сверху, седлает, заламывает мои руки за голову.
Её лицо искажено звериной злобой.
