В тот день в далёком детстве мы с ним сбежали на дикие болота в поисках сладкой ульдеи — сочной красной ягоды.
И на нас напали гаргульи. Огромные хищные птицы с человеческим лицом. Как сейчас помню — их красные глаза сверкали, от них разило гнилью и падалью, а острые когти жаждали рвать нас на куски.
В тот день Райгон впервые обернулся драконом. Чтобы нас защитить. И защитил. Вот только когти гаргулий оставили о себе напоминание на его лице и ещё… спускаюсь глазами к его груди, скрытой плотной тканью чёрного военного мундира.
Ведь было время, когда мы ладили. В какой момент всё сломалось?
— Почему? — подступаю к нему ещё ближе.
Веду рукой вверх по его груди, останавливаюсь напротив того места, где, как я помню, остался шрам от когтей гаргульи.
Райгон молчит. Застыл каменной глыбой. Его вертикальный зрачок смотрит на меня, не мигая. Краем глаза замечаю, как его ладонь скользит сверху вниз параллельно моему плечу, не касаясь его.
На мгновение мне кажется, что сейчас тот самый момент, когда можно вернуть утраченное, вспомнить, что нас объединяет на самом деле, ведь этих вещей немало!
Тону в его глазах.
Меня утягивает, и я теряю связь с реальностью. Кто он сейчас — беспощадный чёрный дракон, генерал армии Императора, гроза всех соседних государств, или мальчишка, с которым мы вместе искали ягоды ульдеи?
И мне вдруг думается, что всё ещё можно исправить. Мы сможем, если захотим!
— Райгон, — шепчу его имя. — Зачем ты так? Ты мог бы быть мне… братом.
Его глаза вспыхивают ослепительным янтарём. Он грубо отталкивает меня прочь.
Ударяюсь спиной и затылком о железные прутья решётки. Потираю затылок, морщась от боли и со злостью смотрю на него.
— Никогда, — хрипит он, топя меня в потоках лютой ненависти, льющейся из его чёрных глаз. — Никогда я не был и не буду тебе братом. Ты явно не в себе, если думаешь, что жалкая человечка когда-нибудь сможет стоять рядом с драконом. Ты ничто, просто пыль у моих ног.
Он вдруг шагает ближе и сжимает мне щёки.
Его стальной захват явно оставит синяки. Приближается и выдыхает презрительно мне в самые губы:
— Если бы не глупая блажь отца, что опрометчиво возвысил тебя до нас в глазах всего общества… Я бы давно отправил тебя на рудники. Гномы умеют сбивать спесь с таких, как ты, зарвавшихся людишек.
Пренебрежительно отбрасывает мою голову. Внутри меня поднимается ураган ярости:
— Так отправь! Отправь! — кричу на всё подземелье.
