— С чего бы это они стали вас звать? Вы ненавидели нашу Мейду. Зачем вам ей помогать? Вы скорее всего желали ей смерти. Ее сестра Нора говорит, что вы скорчили страшную гримасу, когда проходили мимо. Может, вы околдовали нашу Мейду?
— Какие глупости! Просто девчонка нагло на меня посмотрела.
— Он обезумел от скорби. Просто обезумел! — воскликнула Бэб.
— Сожалею, — пробормотала Аликс, не зная, что еще сказать.
Она несколько раз видела Мейду, но ни словам с той не обмолвилась. Да и Мейда с ней не заговаривала.
А Хейл, конечно, вскоре найдет себе другую любовницу, поскольку, как всякое дитя, потерявшее игрушку, захочет поскорее получить новую. Аликс сознавала, что ей этой игрушкой не стать, но, может, прежде чем он обзаведется другой любовницей, она сумеет смягчить его сердце настолько, чтобы зачать ребенка? И это нельзя делать в темноте!
Аликс решила, что больше не потерпит эти глупости. Как только скорбь Хейла немного уляжется, она перестанет принимать семена дикой моркови и попытается завоевать мужа, чтобы получить ребенка.
Ребенка, существованию которого не будут угрожать Мейда и ее сын. Она попытается помириться с ним ради них обоих и ради сэра Удолфа, который так отчаянно хотел получить законного наследника поместья.
Аликс знала, что это нелегко. Но таков ее долг. И мать, и королева были бы довольны, что она верна своему долгу. Разве не они учили ее, что женщина должна почитать мужа и все ее обязанности перед ним священны?
Она не может бежать. Некуда. А потому постарается сделать все, чтобы стать хозяйкой, достойной Вулфборн-Холла.
И ее мужа наверняка можно будет усмирить, пусть и ненадолго.
Глава 3"
"Сначала Хейл не позволял никому обмыть тела и похоронить любовницу и сына. Только когда сэр Удолф напомнил, что он подвергает опасности бессмертную душу Мейды, женщинам из ее семьи было разрешено сделать для усопшей все необходимое. Они надели на нее подаренное любовником простое платье из желтой тонкой шерсти и вплели в косы желтые ленты в цвет платья.
Мертвое дитя завернули в чистый свивальник. Священник отказался отпевать ее, считая, что такая честь не для грешницы, жившей с чужим мужем. Поэтому на кладбище ее отнесли родственники, предварительно зашив в саван вместе с младенцем.
Хейл Уоттесон не пришел на похороны. Он не мог видеть, как его возлюбленную засыплют землей. Но потом он просидел у могилы почти неделю, рыдая и зовя Мейду. Он ничего не ел и очень мало пил. Сердце его было разбито.
