Кроме того, у нее имелись сапожки для улицы и пара туфелек, называемых «соллеретт», для дома. Шерстяной плащ, капюшон, подбитый кроличьим мехом, и две батистовые вуали. Отец отдал ей драгоценности, принадлежавшие матери: нить кремовых жемчужин, две золотые цепочки, усыпанный драгоценными камнями крестик и пять золотых колец: с большой розовой жемчужиной, гранатом, маленьким сапфиром и аметистом. И наконец — кольцо из червонного ирландского золота с зеленым турмалином. Она хранила украшения в маленьком мешочке из голубого шелка, затягивавшемся тесемками.
Аликс решила, что в день свадьбы наденет лучшее платье — из фиолетового шелка. По ее просьбе из кухни принесли дубовую лохань, и она выкупалась, тщательно промыв при этом волосы. Ей помогала служанка неопределенного возраста, сказавшая, что ее зовут Бэб.
— Старый господин велел служить вам, потому что вы будете здесь хозяйкой, — сообщила она. — Вы хорошенькая, но Мейда лучше.
Аликс даже растерялась при упоминании о любовнице Хейла.
— Не смей говорить со мной об этой девке! — отрезала она.
— Мне безразлично, хорошенькая она или нет.
— Вам безразлично, что ваш муж спит с ней сейчас и будет спать потом? — нагло спросила Бэб, помогая Аликс залезть в лохань.
— Совершенно верно, — бросила Аликс, принимаясь мыться.
— И все же купаетесь, чтобы угодить ему. Только это зряшный труд, хозяйка. Он хочет одну Мейду.
— Я купаюсь, потому что мне это нравится. А Мейда пусть принадлежит ему, на всю жизнь. Мне совершенно все равно. Я буду женой Хейла и матерью его законных детей.
И повторяю: больше ни слова об этой девке, иначе мне придется тебя побить.
Бэб изумленно уставилась на Алйкс, но замолчала и даже помогла новой хозяйке одеться, когда та вышла из лохани и вытерлась. Но все же долго не выдержала.
— У Мейды больше мяса на костях, чем у вас, — начала она, надевая на Аликс камизу.
И тут же громко вскрикнула, получив увесистую пощечину.
— Ты настолько глупа, что не поняла меня, Бэб? Не смей больше говорить о девке моего мужа. Очень скоро я стану госпожой этого дома.
И это я буду управлять хозяйством. Если хочешь прислуживать мне, научись повиноваться. Воображаешь, что, если я молода, моими словами можно пренебречь? Сама королева учила меня исполнять свой долг! И я была хорошей ученицей!
— Лучшей, дорогая, — согласилась Маргарита Анжуйская, входя в комнату, которую отвели Аликс, и окидывая презрительным взглядом служанку. — Прости, у меня нет ничего ценного, чтобы подарить тебе в этот день.
