— Милорд! Церковь запрещает любой союз с Аликс Гивет! Они считают его кровосмесительным! Вы должны это понять! Должны! Неужели вы предадите свою бессмертную душу адскому огню? Вы не можете получить эту женщину!
Сэр Удолф проворно сгреб отца Питера за грудки и окатил яростным взглядом. Глаза его почти вылезли из орбит.
— Не могу?! Ты смеешь указывать мне, священник, что я могу и чего не могу?! Я делаю все, что хочу!
Он отшвырнул от себя хрупкого человечка. Тот упал и ударился головой о железный шар — подставку для дров.
Послышался хруст сломанных шейных позвонков, и несчастный скорчился на остывшем пепле. Под его головой медленно растекалась кровавая лужа, и сэр Удолф с одного взгляда понял, что священник мертв.
— Старый дурак, — пробормотал он и, подняв бокал, снова налил себе вина. — Я должен ехать в Шотландию и найти Аликс, — сказал он. — Да, я должен найти Аликс! Сегодня же поеду на поиски! Вот только переоденусь и поеду! Лошадь мне! Немедленно!
Он поспешил наверх, чтобы найти свежую одежду.
Куда подевались слуги? Ленивые бездельники! Вот когда Аликс вернется домой, она живо их приструнит!
Уже через час сэр Удолф выехал из Вулфборн-Холла и направился на север. Аликс, конечно, в Данглисе, где томится в неволе! Будь она свободна, давно вернулась бы к нему. В Вулфборн.
Он представил, как она прекрасна, со своими огромными глазами и локонами цвета меда. Как глуп был его сын, издеваясь над ней! А вот он будет почитать ее как святую! Любить. И она подарит ему наследника.
Тем временем в Данглисе разыгрывалась иная сцена. Брат Джордж прибыл из Йорка с хорошей вестью, которую лэрд и его жена с нетерпением ждали.
Во второй половине дня он появился у подъемного моста.
— Брат Джордж из Сент-Эндрюса с посланием для лэрда! — крикнул он стражнику.
Через несколько минут мост опустили, а железную решетку подняли. К священнику тут же поспешил мальчишка, чтобы взять лошадь. Подошедший мужчина почтительно поклонился.
— Я Айвер, управляющий лэрда, — пояснил он.
— Идите за мной, брат Джордж. Лэрд вот уже несколько недель как ждет вашего приезда.
С этими словами он повел священника за собой.
Открывшаяся глазам брата Джорджа картина вернула его к раннему детству. Зал был невелик, но в нем горело сразу два очага. Высоко в стену были врезаны четыре арочных окна. Мебель была натерта воском, на каменных полах — ни соринки.
На мягком диванчике у одного из очагов сидела молодая беременная женщина и что-то шила.
