— Если не будете кричать, ребенок подумает, будто вы его не хотите.
Боль вновь разорвала тело Аликс с такой силой, что она наконец не выдержала:
— Господи, больно-то как!
— Хорошо! Хорошо! — одобрила Бэб.
— Помоги усадить ее на стул, — попросила Фенелла.
Женщины подняли Аликс на большой стул с высокой спинкой, с дырой в сиденье и крепкими подлокотниками. Бэб постелила тряпки под дырой.
— Ребенок скоро родится, госпожа, — заметила Фенелла, залезая под стул, чтобы осмотреть роженицу.
Аликс кричала все громче.
Малькольм уже переживал нечто подобное, когда родилась Фиона, но забыл, какими душераздирающими могут быть крики роженицы. Он вспомнил, как вопила Робена, когда рожала Фиону, и как вопила потом, когда стало ясно, что родилась дочь, а не сын. Она оттолкнула поднесенного ей ребенка! А если Аликс тоже родит дочь? Неужели она тоже рассердится? Но они были так уверены, что родится сын! Аликс даже спросила, нельзя ли назвать его Джеймсом — в честь покойного короля и Александром — в честь усопшего отца.
Они даже не подобрали имени для дочери, но ведь ребенок может оказаться и девочкой!
Он метался по залу, пока Айвер не вложил в его руку кубок с вином.
— Господин, мы все уверены, что родится сын. Но если это будет дочь, вам с госпожой снова придется молить Бога о сыне. Эта жена не похожа на первую.
В доме все спали, кроме лэрда, его жены и помощниц. Малькольм и управитель сидели у огня. Время от времени Айвер подбрасывал дров в очаг. Ночь медленно катилась к новому дню.
И когда в окна заглянул серый рассвет, мужчины встрепенулись от пронзительного визга. Переглянувшись, оба вскочили, и лэрд помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Когда он ворвался в спальню, Аликс, мокрая от пота, все еще обнаженная, полулежала на стуле. Волосы липли к лицу, но она улыбалась. Фенелла повернулась. В ее руках был голенький краснолицый младенец, который громко плакал. Экономка, укачивая его, широко улыбалась.
Малькольм уставился на новорожденного.
— Сын! — восторженно выдохнул он.
— Да, милорд, сын. Теперь в Данглисе есть наследник!
Лэрд взял у нее малыша и осторожно прижал к груди. Ребенок еще был влажным и скользким от крови.
Малькольм оглядел его.
— Джеймс Александр Скотт, добро пожаловать домой, — тихо сказал он и, наклонившись, поцеловал сына в лобик.
— Дайте парнишку мне, — потребовала Бэб — Его нужно обтереть и запеленать. Помоги, Фенелла.
Лэрд подошел к ослабевшей жене, поднял на руки и отнес в постель.
