Их привели двумя этажами выше, в узкий коридор. Служанка долго шла, пока не остановилась перед маленькой дверью.
— Здесь есть очаг! — гордо воскликнула она. — Ее величество любит, чтобы гостям было уютно. Я уже разожгла огонь. В ведерках сложены дрова и торф. А… слышите шаги? Вот и ваши сундуки несут. Ставь один здесь, у изножья кровати, Финн, а второй, Горди, — под окном.
Слуги молча выполнили приказ.
— Тут вода, чтобы смыть дорожную пыль, — продолжала служанка. — Мне подождать или сами найдете дорогу в зал?
— Найдем, — отозвалась Аликс.
— И благодарю вас за доброту.
Служанка широко улыбнулась. Гости не часто ее благодарили.
— Мы вымоемся и переоденемся, — решила Аликс после ее ухода. — Нельзя же предстать перед матерью короля в дорожных платьях.
— Мне нравится, когда меня называют «леди», — заявила Фиона.
— В твоем возрасте я тоже всегда очень гордилась, когда меня так называли. Конечно, я не была знатной дамой, но все при дворе знали, что мне ужасно это приятно. А все началось с моего отца… Но нам нужно спешить, малышка.
Они наскоро разделись, вымыли лица и руки в теплой воде, которую нашли в кувшине, на горячих углях очага. Потом Аликс помогла Фионе надеть алое бархатное платье, расчесала ей волосы и повязала на лоб такого же цвета ленту, расшитую крохотными речными жемчужинками. Затем велела Фионе сесть на кровать, а сама поспешно оделась в зеленое бархатное платье, расчесала волосы и забрала их в тонкую золотую сетку. После этого взяла маленький замшевый мешочек и вынула оттуда две тонкие золотые цепочки.
Золото смягчило суровость темно-зеленого цвета. И наконец надела кольца. Многие женщины носили по кольцу на каждом пальце, а самые большие модницы — по нескольку на каждом пальце. У Аликс было пять колец. Три украсили одну руку, два — другую. Когда-то они принадлежали ее матери: четыре кольца из пяти подарил ей муж.
— Жаль, что у меня нет драгоценностей, — с сожалением вздохнула Фиона.
Аликс снова сунула руку в мешочек и вынула длинную жемчужную нить.
— Это жемчуга моей матери, — пояснила она, дважды обернув нить вокруг шеи Фионы.
— Я не дарю их тебе, а даю поносить: очень уж они красиво выглядят на алом бархате.
Фиона бросилась на шею Аликс и крепко обняла:
— О, Аликс, я правда тебя люблю! И очень хотела бы, чтобы ты стала моей мамой! Спасибо!
Аликс прижала к себе маленькое тельце.
— Я тоже тебя люблю, малышка. Но нам нужно идти вниз. Королева, должно быть, уже в зале, и твой отец гадает, что с нами стряслось.
