Взял вилку и продолжил ковыряние в тарелке. Я вздохнула с облегчением. Слава богу, а я-то думала, что случилось что-нибудь страшное. Подумаешь, чего там страшного может быть в детском дневнике. Ну, трояк, ну, замечание. Делов-то? Конечно, этими своими соображениями делиться с Павлушей я не собиралась, а сурово нахмурив брови, открыла дневник. На нужной странице, аккуратно заложенной закладкой, красовалась огромная жирная двойка, исполненная красными чернилами, и замечание от классного руководителя с просьбой родителям срочно придти в школу.
– Двойка?! – удивилась я. Двоек мой сын еще никогда не получал. – За что?
– За ответ, – уныло доложил Павлуша.
– Какой ответ?
– По русскому.
– Ты не мог ответить по русскому?!!
– Щас, – Павлуша опять вылез из-за стола и пошлепал к себе в комнату. На этот раз двигался он куда энергичней. Вернулся он быстро, держа под мышкой какие-то книги.
– Вот, – он сунул мне под нос одну из них.
Я посмотрела на название. «Учебник по русскому языку для 5-го класса. Теория». Интересно, что бы это значило? С другой стороны, что бы это не значило, а сначала надо доесть приготовленный ужин.
Разберемся после.
– Павлуш, – я решительно отложила учебник на край стола. – Давай, сначала поужинаем, а то и так всё остыло, даже неудобно перед мультиваркой. Она старалась, старалась, а мы кочевряжимся. Мы потом обязательно во всем разберемся. Не переживай, – я взъерошила ребенку волосы и чмокнула его в макушку. – Всё будет хорошо!
Павлуша слегка повеселел. Отложил остальные учебники и принялся за еду.
После ужина он помог мне убрать со стола, я запустила посудомойку, и опять взяла в руки загадочную книгу по теории русского языка для пятого класса. Открыв учебник, я углубилась в чтение и тут же поняла, что теория русского языка для пятого класса чем-то напоминает мне любимую теорию машин и механизмов. То есть, ни черта не понятно. Я полистала книжку и пришла к выводу, что на протяжении всего учебника теоретики так, наверное, и не определились с контингентом своих читателей. Может быть, они писали учебник для студентов-филологов, а потом в типографии случайно что-то напутали? Второй учебник обозначался, как «Практика».
Раскрыв его, я поняла, что в нем собраны упражнения к учебнику «Теория». Вот никогда бы не подумала, что «жи-, ши– пиши с буквой И, и ча-, ща– пиши с буквой А» можно заплести в такой сложный узел. Я взглянула на сына. Видимо, на моем лице отразились все мои мысли, потому что Павлуша тяжело вздохнул и протянул мне третью книгу.
