Несмотря на головную боль, я отметила все достоинства его фигуры и даже пожалела про себя, что такая вот фактура пропадает для женского полу. Что же это, бабоньки, такое делается? И так-то нас по статистике больше, чем мужиков, так они ж еще и промеж собой теперь шуры муры крутить норовят. Что же нам остается-то? Куковать в одиночестве. Уж мне-то точно теперь куковать придется. Чай тридцать пять уже, да и все окружающие меня мужики один другого краше оказались. Муж меня бросил, Руденко по рукам и ногам своей ненормальной женой повязанный сразу от меня отказался, этот вот с виду вроде мужик мужиковатый, а на деле и вовсе гей оказался, одна надежда на джедая осталась.
Хотя если исходить из существующей тенденции, то, похоже, и там какой-нибудь дефект найдется. Богема, что с неё взять?
– На, выпей! – Ковальчук указал мне на два стакана, стоящих перед ним.
Я хотела уже было возмутиться, из-за этого тыканья, но потом подумала, что проведя ночь у мужчины в кровати, да еще стоя при этом в его халате, можно уже бы и поменьше выпендриваться.
– Что это? – подозрительно спросила я.
– Две таблетки пенталгина, алкозельцер и свежий сок – апельсин с лимоном пятьдесят на пятьдесят. Любое похмелье снимает на раз, два! Я уже выпил и даже кофе захотел.
При упоминании о кофе меня передернуло.
– Я что, по-вашему, Роберт, алкашка? Откуда у меня похмелье? У меня похмелья никогда не было! – все-таки возмутилась я. – Я и пила-то совсем немного, не больше других!
Тоже мне алкоголичку нашёл.
Возмутиться-то я возмутилась, однако все предложенные Ковальчуком лекарства безропотно выпила. Особенно мне понравился сок.
– Сейчас будем разбираться, откуда у вас, Екатерина Андреевна, может быть похмелье. Чего пили-с? Вспоминайте, – тоном следователя потребовал Ковальчук.
– Ну, шампанское сначала со всеми. Ура! Ура! Слава героям труда. Как тут не выпить? Новый год – значит шампанское. Хотя не люблю я эту газировку, только муть в голове от нее.
"
"– Это, смотря какое шампанское пить. От хорошего никакой мути в голове не будет. Потом? – продолжил допрос Ковальчук. – Потом с Соней водочки махнули. Немного, рюмки три не больше. За нашего великого начальника Гадецкого, его указку и в его лице за всех прекрасных мужчин планеты Земля.
– Всё понятно. – Ковальчук тяжело вздохнул.
– Что вам понятно? – проворчала я, плотнее запахиваясь в халат, так как почувствовала лёгкий озноб.
