Не могу сражаться. Не хочу. И чтоб рассвет наступал тоже не хочу. Прошу, пусть стрелки часов замрут, застынут навечно. Не нужно разговоров. Ничего не нужно. Вообще. Только пусть его пульс бьется рядом. Наполняет изнутри кипучими волнами.
Я жажду ощущать Марата. Даже так. Низко. Пошло. Разнузданно. Через его громадный вздыбленный член. Через размашистые толчки. Через удары прямо в матку. Через эти яростные поцелуи, крадущие дыхание.
Мир в клочья. На щепки. Вдребезги.
Я таю под ним. Растекаюсь вязкими ручьями. На части раскалываюсь.
Я отдаю ему все, ничего не требуя взамен. Но я жажду единения.
Смятые простыни. Смутные очертания комнаты. Тьму рассекают только пылающие черные глаза.
Марат во мне. Грубо. Властно. Глубоко. До сих пор. Даже не намерен отстраниться. Сжимает и подминает в очередной раз, накладывает несмываемую печать.
Я его. До конца. До предела. До грани. И дальше. Без табу, без запретов, без ограничений, без безопасных стоп-слов. Я только ему одному так принадлежу.
Вся в нем. Без остатка.
В его поте и сперме. Помечена. Запятнана. Навечно замурована. Запечатана намертво своим суровым хозяином. Закована в доводящих до исступления ласках как в железных цепях.
Тому не найти спасения, кто не хочет искать.
— Прошу, ответь, — вкрадчиво выдаю, когда выпадает короткая возможность вдохнуть и собрать хрупкие остатки воли для мимолетного удара. — Что ты сделаешь, если у меня будет дитя?
— Ничего, — чеканит Марат.
Разрывает наш контакт и укладывается на спину, забрасывает руки за голову.
Больше не выжигает мою душу пристальным взглядом. Не терзает тело здоровенным членом.
— Но ты… ты же понимаешь, что если мы без…
— Тебе не надо об этом переживать, — обрывает он.
— Почему? — невольно содрогаюсь.
— Не будет никакого ребенка, — отрезает холодно.
— Прости, — сглатываю. — Не понимаю. Ты способен многое контролировать, но у природы всегда свои планы. Иногда и одного раза оказывается достаточно, чтобы забеременеть.
— Не дергайся зря, — произносит ледяным тоном. — Ты не понесешь от меня.
Поджимаю колени, усаживаюсь на постели, инстинктивно обнимаю себя руками, будто согреться стараюсь.
— Откуда такая уверенность? — едва отдираю язык от неба. — И зачем ты вообще это затеял? Для чего эксперименты?
— Хотел понять, как это, — хмыкает, насмешливо продолжает: — В твою пизду спускать. Рот спермой накачивал. Жопу тоже. А пизду толком не ебал. Хотя давно нарывалась.
— Надеюсь, ты осознаешь последствия? — еле губами двигаю.
Он смеется. Зло.