Это не Марат. Прикосновения совсем другие. Легкие, воздушные, нежные. Он так касаться не умеет. Знает лишь как сжимать и давить, вырывая вопли из груди.
Он чудовище. Монстр. Без эмоций, без чувств, без капли милосердия.
Его татуировка — его отражение. Настоящее. Жуткое. Страшное. До суеверной дрожи пугающее.
Демон, безжалостно терзающий свою беззащитную жертву, жадно пожирающий плоть, разрывающий податливое тело когтями и клыками.
Если у него и была душа, то эта душа давным-давно мертва.
А я…
Я пропала.
Моя смерть вопрос времени.
Неизбежность. Не сбежать, не уйти. Судьба настигнет в любом случае. Отсюда уже никогда не выбраться.
Я ничего не ем, только пью. Меня лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Даже знать не желаю, какая сейчас температура.
Я почти не бодрствую, постоянно пребываю в горячечном бреду.
Дни и ночи теряются в тумане, минуют в путанной чехарде, сменяют друг друга без определенного графика. А на моей шее затягивается петля. Всплывает больше жутких ощущений. Память будто режут на части, кромсают, извлекая самые жуткие куски.
Вот я.
Стою на коленях. Вдавлена грудью в пол. Сломана. Раздавлена. Повержена.
Вот Марат.
Трахает меня с деликатностью отбойного молотка. Бьет будто по наковальне. Резче, жестче, до спазматических судорог.
Вот…
Тошнотворный хлюпающий звук. Огромный орган ходит внутри слаженно и четко, движется как гигантский поршень. В диком ритме.
Он берет меня быстро. Легко. Слишком легко.
Больше нет никакого сопротивления. Нутро разодрано.
Вот я истекаю кровью.
Отключаюсь от боли. Обмякаю, растекаюсь по полу бесцветной лужей.
А вот Марат. Возвращает меня обратно в сознание. Всякий раз. Хлопает по щекам, тянет за волосы, выкручивает соски. Не позволяет скрыться в лабиринте блаженного забвения.
Он хочет, чтобы я прочувствовала все, каждый момент, каждый фрагмент, каждую битую грань этого ожившего ночного кошмара.
А дальше провал за провалом. Словно некто удалил кадры, подчистил пленку. Подверг цензуре этот кровавый порнофильм.
Я проваливаюсь во тьму надолго.
Сознание протестует, отказывается подчиняться.
Унизительное состояние. Тупое. Беспомощное.
Замира говорит мне, что делать, произносит элементарные инструкции, простейшие команды вроде «повернись», «встань», «приляг».
Довольно сложно принять факт того, что даже в туалет нельзя сходить без посторонней помощи. А еще хуже подниматься с унитаза и видеть, как белоснежная поверхность залита красным. И уже вроде не больно, просто чертовски страшно.