Нет, Марат целует так, что коленки подгибаются, а в теле вибрирует буквально каждая клеточка. Он даже не целует — трахает. У него наглый, настойчивый язык, которому покоряешься и который впускаешь, позволяя все.
Чистый секс.
Хватка у меня на волосах ощущается так остро и в то же время правильно — словно его руки созданы для того, чтобы…
На этом моя мысль обрывается, потому что безумие заканчивается. Ошарашенно смотрю в глаза Бессонова. У него в них такой коктейль, что я уверена — он продолжит. Но вместо этого на его губах появляется довольная ухмылка.
— Неплохо для тест-драйва, — роняет он небрежно, а меня словно ледяной водой окатили.
Внутри все резко замирает, а следом взрывается злостью и женской обидой. Дальше действую на инстинктах, но Марат перехватывает мою руку на подлете. И естественно влепить пощечину у меня не выходит.
— Легко воспользоваться преимуществом, когда противник слабее, — цежу сквозь зубы. — Очень по-мужски.
— Где же твой восторг и пиетет к своему кумиру? — продолжает потешаться гад.
— Ты, кажется, чтобы увидеть меня на ринге, пробралась в самый закрытый клуб города.
— Знала бы, что вы… Ты… Знала бы, что ты такой, даже не взглянула бы! — взвиваюсь на его насмешки.
— Ну, вот и покончили с официальным знакомством. А спорим, царевна, я засуну руку в твои трусики, и там будет мокро? — хрипло шепчет он, подавшись вперед и вновь оказавшись опасно близко. — М?
— Не обольщайся, — фыркаю, демонстративно отворачивая лицо. — И вообще, сколько мне еще сидеть взаперти? У меня, между прочим, свои дела.
Сколько я еще должна ждать позволения уехать?
— Варвар-р-ра, — тянет мое фиктивное имя Марат. И так он это делает, что мурашки по телу стройными рядами. Просто магия какая-то. Может, у него какие-то феромоны особые? — Тебя кто-то ждет?
— Моя жизнь, — огрызаюсь, по-прежнему не глядя на него. Но это дается с трудом — близость мужчины влияет на меня опасным образом. Ловлю себя на мысли, что хочется прижаться, потереться подбородком о крепкую грудь, провести пальцами по широким, накачанным плачем, прочувствовать каждую мышцу, чтобы…
Черт.
Я даже представляю, как он произнес бы мое настоящее имя! А это уже клиника.
— Как только скажешь правду, так сразу и закончится твое заключение, — ухмыляется Бессонов и резко отстраняется. Стойко держусь, не позволяя себе потянуться вслед, потеряв такое желанное тепло его тела. — А пока с тебя завтраки мне в спальню.
— Что? — возмущаюсь.
