Я хочу знать, что с Колей, что с Олесей и хочу увидеть записи с камер.
Он прищуривается, внимательно глядя на меня. Отодвигает тарелку с недоеденным омлетом.
— То есть твой журналистский нюх не отключается после качественного секса?
— А должен?
Он усмехается, но при этом не закрывается маской как раньше. Продолжает быть каким-то своим, что ли.
— И когда ты меня, наконец, отпустишь?
— А царевна уже устала гостевать?
— Почему, кстати, царевна?
Марат хмыкает и качает головой.
— Столько вопросов, Вика. Ты, похоже, проблемная дочка, да? — в его взгляде я ловлю что-то эдакое, что дает понять — вопрос с подвохом.
— Хочешь познакомиться с моими родителями? — удивленно спрашиваю. — Это можно. Да. Но я их сначала подготовлю.
Он хмыкает.
— Так почему царевна?
— А ты себя видела в первый день? — усмехается он. — Вела себя так, словно все вокруг — холопы, а ты вот одна такая принцесска. Смотрела с вызовом, да и повадки у тебя явно девочки, которую нянчили и любили все вокруг.
— Хочешь сказать, что я избалованная? возмущаюсь его заявлением.
— Я сказал то, что хотел, — снисходительно поясняет Марат. — Что тебя любили с детства и оберегали.
Закусываю губу, чтобы не ляпнуть чего-то лишнего. Тем более что вопрос с родителями вот-вот встанет очень остро. А я не хочу идти на конфликт с Маратом.
— Что касается, когда я тебя отпущу… Никогда, Вика. Ты теперь моя женщина. Так что жить будешь здесь. Привыкай.
— То есть я пленница?! У меня вообще-то есть своя жизнь! И прежде чем предложить сожительство, ты мог бы и поинтересоваться, хочу ли я такого!
— Ты сама вчера сказала, что моя, — напоминайте Бессонов.
В его взгляде сейчас полный штиль — никаких всплесков эмоций. Он словно тоже перегорел и успокоился. Точно уверен в своей правоте на все сто. И откровенно говоря, мне такое вот доминирование даже отчасти нравится — что он не мнется туда-сюда, а четко говорит, чего и как хочет.
— Послушай, я не отказываюсь. Но просто так бросить все не могу. Надо сначала какой-то переходный период, что ли, сделать.
— Как только ситуация с твоей подружкой прояснится.
— Да что с ней такое-то? — не выдерживаю его спокойствия. — Я хочу разобраться и уверена, что Олеся…
— Олеся тебя подставила, Вика, — теперь уже гораздо жестче чеканит он. — Причем она есть вероятность, что сделала это осознанно.
— То есть как? — растерянно спрашиваю я. — Нет, ты что-то путаешь. Мы учились вместе, и ее брат…
— Вика, — мягко перебивает меня Бессонов.
