Да у меня же на совершеннолетие появился собственный пистолет, а не дорогая тачка!
— Ну, что застыл? Давай тархай! Тебе же свежее тело подавай! Вот она я! Давай, накажи, вытрахай, поимей. Что ты там еще умеешь делать? Пользуй!
— Душу, — вдруг неожиданно тихо заявляет Марат. Кладет ладонь на мою шею, но не сжимает, наоборот — мягко поглаживает большим пальцем, вызывая россыпь приятных мурашек. — Я хочу твою, сука, душу, Вика. Сейчас. Завтра, Навсегда. Слышишь? Я сожрать тебя всю хочу, понимаешь?
Его грубые, резкие слова так сильно контрастируют с тем, как нежно он гладит мою шею, как осторожно прикасается ко мне между ног через насквозь промокшую ткань белья.
— Так бери, — шепчу едва слышно. — Я вся твоя…
Когда бежала сюда со всех ног, у меня не было плана. Не было мыслей о том, как и что говорить. Нет его и сейчас. Я просто поддаюсь моменту, плыву по течению той магии, что связывает нас с Маратом.
Его слова что-то сделали со мной. Я не могу больше держать оборону. Мне хочется стать полностью его.
Хочется быть рядом и пройти все то, что он может мне дать.
Мне хочется отдавать в ответ. Хочется делиться теми эмоциями, что не просто захлестывают с головой, а топят сознание в волне гормонов.
Наверняка в биохимии есть какие-то термины, которыми можно описать и объяснить то, что сейчас происходит.
Но я не хочу думать об этом.
Хочу принадлежать ему. Мужчине, который дотянул до той планки, с которой я пришла в этот мир.
— Назад пути не будет, — хрипло шепчет Бессонов, водя губами по моему лицу.
Он то целует, то прикусывает подбородок, тут же зализывает, продолжая ласкать меня внизу.
Я впервые проявляю инициативу в этом плане и пробираюсь ладонью под его спортивные штаны. Нахожу крепко стоящий член и ощутимо сжимаю. Слышу одобрительное шипение.
— Дикая царевна, — хмыкает Марат. — Давая еще, подрочи.
Несколько раз двигаю рукой, а потом отстраняюсь и с вызовом смотрю в его черные глаза. Синева, которая раньше там была, окончательно пропала.
Мы снова под властью похоти и желания.
Бессонов вопросительно приподнимает бровь. Уголок его губ дергается в кривоватой ухмылке, и я уже знаю, что это означает. Мне будет хорошо. Очень хорошо с ним."
"Убираю руку из штанов и дергаю те вниз. Приходится напрягаться, чтобы прихватить еще и белье. Жду, что Марат перехватит инициативу, но он лишь наблюдает. Его ярость и злость переплавились в дикое возбуждение, и я кайфую, видя его таким.
