– Неужто он решился?! Наверное, сейчас вручит перстенек, а с ним и все свое состояние!».
Павел так разволновался, что даже забыл поздороваться. Граф тоже не взглянул на вошедшего, он рассматривал свой перстень и был полностью поглощен этим занятием. Павел стоял в дверях молча. Наконец дядя поднял на него водянистые глаза, и еле заметная улыбка тронула старческие сморщенные губы:
– Да, ты не ошибся, – он будто угадал мысли племянника. – Я решил передать тебе перстень. И насчет завещания вчера распорядился.
Теперь ты наследник всего моего состояния. Ты же об этом мечтал?..
– Помилуйте, дядюшка, – забормотал молодой человек. – Как можно даже думать о таком! Да я… и в мыслях ничего такого не держал. Вы для меня так много сделали… Я вам так обязан…
– Полноте, полноте, молодой человек, – граф иронично улыбался. – Лучше садись, слушай, запоминай. А потом решение примешь.
Опалов на какое-то время задумался, а затем, будто очнувшись, взял стопку исписанных листов и продолжил:
– Здесь описана история этого перстня.
Я тебе ее расскажу, а ты уж решай: надевать его на палец или воздержаться. Насчет наследства я тебе уже сказал…
Павел сидел на краешке стула, переводя взгляд с перстня на дядю и обратно. Он не просто слушал, а, казалось, впитывал каждое слово старика.
– Ты, надеюсь, знаешь о том, что в двенадцатом году Наполеон был в Москве?
– Конечно! Какой же русский не знает этих трагических событий?! Дядя поднял руку, и Бояров мгновенно умолк.
– Я первопрестольной не покинул, со своею дочерью Машенькой пережидал это проклятое нашествие.
А так как я человек в Москве был не из последних, всех знал, меня все знали, очевидно, и решил узурпатор меня призвать, чтоб ему содействие оказал в установлении отношений с населением…
Граф не смотрел в глаза племяннику, а глядел куда-то поверх его головы.
– Только я таких услуг ему оказать не хотел и не мог. Под всякими благовидными предлогами уклонился. Тем не менее в память о нашей встрече он подарил мне этот перстень.
Велел снять с руки одного генерала и отдать мне… А оказалось, что раньше он принадлежал Иуде… Тому самому!
Если причину своего визита к императору Василий Васильевич исказил, то все остальное пересказал довольно подробно, вплоть до нюансов. Вплоть до своего возвращения домой, потухшей лампадки и чувств, которые он испытал в ту страшную ночь.
– Скажу тебе, Павел, что перстень этот и вправду какой-то силой наделен.
