Он шел за Учителем, когда его, избитого и окровавленного, выволокли из караульни и вели сквозь неприязненно молчаливую толпу. Он видел суд Пилата, с ужасом слышал крики толпы: «Смерть ему! Распни его! Распни!» – но не понимал, что происходит и за что требуют предать Иисуса мучительной смерти. Разве тот не учил этих людей, не исцелял их, не оживлял их родственников, не кормил досыта пятью хлебами?! Он был рядом с Христом на Голгофе, слышал глухой стук большого, бесчеловечного молотка, видел его последние страдания и глумливую табличку: «Царь Иудейский»…
И вот он зачем-то пришел в Верхний город, сжимая за пазухой в стиснутой судорогой руке кошель с тридцатью шекелями, вышел на площадь у стены дворца царя Ирода и шел вдоль лавок, где ремесленники продают ковры и одежду, пекут лепешки, жарят на углях мясо и кукурузу… Но от аппетитных запахов его тошнит, приходится делать усилие, чтобы не вырвало…
Незнамо как Иегуда наткнулся на лавку ювелира.
У того худое демоническое лицо, черный хитон, черная шапочка, один глаз закрыт черной повязкой.
Он манит бывшего казначея костлявым пальцем с длинным ногтем и неожиданно говорит ему:
– Не жалей, что сделал. Жалость – от слабости. Ты стал богатым – радуйся! За деньги можно купить все. Дай мне серебро, я сделаю то, что успокоит твою совесть!
Иегуда безразлично протягивает кошель. Ему все равно. Он даже не задумывается, откуда этот человек его знает и как рассмотрел серебро под толстой пропотевшей хламидой.
Костлявые пальцы отбирают два шекеля.
– Один – на материал, второй – за работу, – поясняет демонический ювелир.
Забирая кошель, Иегуда касается темной и худой руки ювелира. Она так горяча, что он обжигается. Иуде кажется, что тот на кого-то похож, но не может сообразить на кого.
И снова он бродит по окутанным мглистыми сумерками улицам, привлекая внимание ночной стражи. Осветив факелом изнуренное лицо, стражники раздвигают копья и беспрепятственно пропускают запоздавшего прохожего, который сам не знает куда и зачем идет.
Ему кажется, они узнают предателя, а ведь любой предатель – благо для власть предержащих… Но как они распознают его? Неужели проступила на челе каинова печать?! И можно ли жить дальше с такой отметиной? И с тем, что он сделал, что видел и слышал?!
Иегуда забрел в какой-то сад, то и дело спотыкаясь о камни, выбрал подходящее дерево, распустил опоясывающую хламиду веревку, привязал к ветке, сделал на другом конце петлю, накинул на шею и подогнул ноги.
