– Как дела, Старх? – интересовалась она.
– Дела у прокурора, у нас – делишки, – мрачно шутил он, не чувствуя вкуса котлет или голубцов. – А у тебя?
И жена начинала рассказывать, постепенно успокаиваясь, да и он от ее скороговорки почему-то расслаблялся и всей душой ощущал, какое благо иметь нормальную семью. Почему-то раньше эти мысли не приходили ему в голову.
Как-то раз Татьяна встретила его в прихожей. Она находилась в возбужденном состоянии и, бросившись ему на шею, сразу выпалила:
– Представляешь, Старх, в редакцию сегодня приходили товарищи из органов… Они арестовали нашего ответственного секретаря, Круглова! Помнишь, я тебе рассказывала, что он, как мне казалось, придирается?
– Помню! Так тебе казалось или он действительно придирался?
– Ну, как тебе сказать?! Это же редакция, творческий коллектив… Мы все болезненно реагируем на замечания.
А он был мужик хороший, но немного зануда. А сегодня все так расстроились, мы с Катькой даже плакали. Старх, скажи, ты не можешь узнать, за что его взяли, и сделать что-нибудь для него?
Аристарх пришел в ярость, да такую, что даже покрылся красными пятнами.
– Ты когда-нибудь научишься отвечать за свои слова? – заорал он, отдирая ее руки от своей шеи. – Что я должен теперь узнать, что должен сделать?! Я уже сделал все, что мог…
Татьяна отступила на шаг и замерла в оцепенении, губы ее беззвучно шевелились, будто не могли выговорить то, что хотели. Наконец, это удалось.
– Так это, значит, ты…
– Нет, это ты! Только моими руками! Вы все делаете свои делишки нашими руками! Пишете доносы, заявления, стучите на соседа, родственника, сослуживца… И остаетесь хорошими! А мы оказываемся плохими!
Аристарх был вне себя.
Оттолкнув жену с дороги, он прошел в комнату и, отказавшись от ужина, лег спать в гостиной, на диване, уткнувшись лицом в блестящую дерматиновую спинку.
– Предательство всегда хочется свалить на кого-то другого, это закон жизни, – послышался сзади знакомый и одновременно незнакомый голос.
– И людишкам это удается! Предатели и палачи больше всего ненавидят предаваемых и казнимых людей – так им гораздо проще оправдывать свои действия… Доносчики получали от инквизиции индульгенции и спали спокойно, когда их родственников или соседей сжигали на кострах…
Что за черт! Он резко обернулся и сел. Посередине комнаты стояла Татьяна – бледная, напряженная, с распущенными, взлохмаченными волосами, в распахнутом халате, под которым проглядывало голое тело.
