Ну, ты сегодня хорошо отпахал, вот и молоти в охотку, а я передохну, если получится…
Здоровый бородатый швейцар в форменной фуражке и расшитом золотыми галунами мундире все выпускал и выпускал на темную улицу засидевшихся посетителей. Те пошатывались, махали руками, подзывая извозчиков, подсаживали в пролетки своих дам и разъезжались, навсегда исчезая из желтого круга света от висящего над крыльцом фонаря. Смех, шутки-прибаутки – одним словом, последние аккорды забубенного веселья, которое заканчивалось за зеленой ливреей швейцара.
– Долго еще? – спросил Петр.
Руки он держал в карманах, в правом рукаве полупальто притаилась фомка – закаленный стальной прут с острием на одном конце и изогнутым плоским раздвоенным жалом на другом. На безымянном пальце левой он с удовольствием ощущал перстень со львиной мордой. От него исходило тепло и спокойствие, уверенность и сила. И рана на руке за сутки почти совсем зажила. А какой мощный удар получился – Скок чуть копыта не откинул! Правильно заметил отец – хитрый перстенек! А то, что злой – так это кому как.
Лично для него – вещица фартовая…
Сегодня днем он зашел в ювелирный, показал ее оценщику, у полного немолодого армянина аж глаза на лоб полезли.
– Белое золото с ониксом, это такой полудрагоценный камень, – сказал он. – Но ценность даже не в том: тут работа изумительно тонкая, к тому же вещь древняя, антикварная, ей цены нет!
Петр долго допытывался: это сколько – «нет цены»? В конце концов ювелир сказал, что может дать за него сто рублей царскими золотыми десятками, потому что большими деньгами не располагает.
У Петра чуть ноги не подкосились. За такие деньги можно хорошую лошадь купить, да еще на новую лодку останется! А если настоящую цену взять?
Он вспомнил, как Гном хотел забрать антикварный перстень за сто бумажных рублей – столько горсть рассыпных папирос стоит! И забрал бы, если б он дал слабину! Вот сволочь! Ну, погоди, поквитаемся!
– Ну, и сколько мы еще стоять здесь будем? – снова спросил Петр.
– Сколько надо, столько и будем! – в очередной раз ответил Игнат. – В нашем деле, Седой, терпение необходимо.
– Хоть ты меня Седым не называй!
– Буду, чтобы никто настоящего имени не услышал. И меня зови Пыжиком. Убедишься потом, что так лучше.
– «Потома» не будет. Сегодня рассчитаюсь и все!
– Ладно, ладно! Еще раз повторяю. Как только швейцар выбежит и сам начнет подзывать вон того извозчика, мы и пойдем.
