– Так вот, Корнилов это сможет сделать. Есть и еще несколько достойных генералов, которые способны привести в чувство всю эту разнузданную братию. Рассчитывать на свору болтающих демократов уже не приходится. Временное правительство вместе с этим позером Керенским – не что иное, как кучка политических импотентов! России в этот исторический момент нужна сильная рука. И такую сильную руку мы видим лишь у генерала Корнилова. На него уповаем!.. Так что терпите, голубчик. Пока…
Тогда Латышев обедать не стал, зато выполнил совет комбата и, как ни в чем не бывало, вернулся в роту.
И солдаты встретили его, как ни в чем не бывало. Похоже, что они не восприняли ситуацию так остро, как он. А может, и вообще не поняли, что унизили своего командира. Словом, служба шла, как раньше, и только он сам знал, что опозоренный офицер уже никогда не будет настоящим командиром…
А тут еще большевики затеяли отмену воинских званий, превратив всех подряд в «красноармейцев». И хотя офицеры называли друг друга по-прежнему: Латышев успел получить звание капитана, а Усков – подполковника, солдаты радовались отмене чинов, расценивая это как очередное послабление.
В частях создали солдатские комитеты, которые, по существу, дублировали командование. В роте Латышева солдатский комитет возглавил здоровенный мосластый мужик с реденькой рыжеватой бороденкой – отпетый разгильдяй и демагог ефрейтор Хрущ, который теперь превратился в важную персону и звался не иначе как товарищ Хрущ.
У него была простецкая крестьянская физиономия, нос картошкой, вечно растрепанные волосы, гугнивая речь, мятая и грязная форма. Надергав цитат из заумных книг, он любил щеголять фразами типа: «Насилие есть локомотив истории», «Винтовка рождает власть», «Большое зло забывается быстрее малого…»
Латышев скрепя сердце пытался понять логику рассуждений своих номинальных подчиненных, которые все меньше и меньше походили на регулярное русское воинство. И вот последний случай – несостоявшаяся атака, переполнил чашу его терпения.
Именно из-за этого он с тремя солдатами, – то ли почетным эскортом, то ли конвоем, – и отправился в штаб полка.
Сама по себе затея атаковать достаточно хорошо укрепленные позиции немцев казалась глупостью несусветной, так как почти наверняка не имела шансов на успех. Это – во-первых. А во-вторых, – он просто не мог понять, для чего нужна эта атака?! Линия фронта была ровной, стало быть, выравнивать нечего.
