– Хорошо, хорошо, я все оплачу…
Раиса оказалась высокой стройной брюнеткой с потасканным лицом. Она проводила Рутке на второй этаж, в небольшую комнату, оклеенную розовыми обоями, вручила плетку и выполняла все его распоряжения. Он положил обнаженную женщину ничком на пол, хлестко вытянул по узкой спине ремнем, потом хлестал плеткой по ногам и ягодицам. Хотя Георгий и сдерживался, несколько ударов оставили красные рубцы, Раиса была недовольна, пришлось загладить вину щедрыми чаевыми. Зато самому Рутке приключение понравилось, и он провел спокойную ночь, такую, которая обычно бывает после «приступов».
Он стал завсегдатаем заведения, где мог высвобождать накапливающееся напряжение в самых разнузданных эротических фантазиях. Он связывал партнершу, хлестал по щекам, душил, вставлял в нее рюмки или даже рукоятку хлыста… Его уже хорошо знала «мадам», да и большинство «девочек», он тоже перезнакомился почти со всеми и звал их по именам.
Иногда, правда, появлялась опасная мыслишка, что в доме с красным фонарем все происходит не по-настоящему, это просто игра, имитация того, что где-нибудь в балке, безлюдной роще или на берегу исполняется взаправду и приносит гораздо более сильные и острые ощущения.
Он гнал встающие перед глазами картины воспоминаний, опасаясь сорваться, избегал напиваться и старательно контролировал силу ударов и удушений, опасаясь переступить запретную черту, из-за которой возврата уже не будет, да и на безнаказанность рассчитывать не придется…
Во время очередного визита он выбрал Марфушу – двадцатилетнюю прелестницу, которая открыла для него «французский поцелуй».
Невиданное дело – оказывается, греховодный орган можно вставлять не в то место, которое предназначено для этого природой, а туда, куда обычно отправляют конфеты и пирожные с шампанским… И испытывать при этом совершенно необычные и приятные ощущения! Георгий выбирал Марфушу уже третий раз подряд, радуясь, что постепенно отдаляется от садизма, которому нашел столь изощренную замену. Опрокинувшись на кровать, под розовым балдахином и с не слишком свежим бельем, он приготовился вкушать необыкновенные ощущения, но уже открывшая было рот Марфушка вдруг с визгом вскочила и, схватив пеньюар, отбежала к двери.
– Э-э-э, миленький, да ты с ума сошел! – затараторила она, поспешно облачаясь. – У тебя же сифилис! И где ты его подцепил?!
Она выбежала и позвала «мадам», а та строго отчитала Георгия Карловича за то, что он «носит в приличное заведение всякую заразу».
