Тёмные растрёпанные волосы арестанта пушил ветер.
– Какой молоденький! Какой хорошенький! – загомонили бабы и девки.
«А ведь ежели не подоспеет помилование, то скорёхонько эта голова будет лежать в корзине. А зеваки разойдутся по домам чай пить», – тягостно подумал Маркел.
Сёстры над ним завсегда трунили, что силища в руках неимоверная, а душа жалостливая, как у малого дитятки.
Как ни старался отводить глаза, а увидел, что обречённый вылез из телеги и взошёл на эшафот.
– Кланяется, кланяется, – летело по толпе, которая толковала каждое движение Мировича.
– Прощается. Крест целует. Палач топор берёт.
– Да где же фельдъегерь?! – вслух взмолился Маркел, уже понимая, что никакого помилования не придёт и время вспять не повернётся.
Палач замахнулся, затем топор пошёл вниз, и люди вдруг в единую глотку закричали, задвигались, налегая на перила моста. От содрогания толпы мост покосился, и те, что стояли с краю, посыпались в ров с бурой грязью, как поленья с воза.
Вдалеке у берега глаз Маркела приметил красную юбку и зелёный шушун, какой носила блаженная.
Цепляясь руками за скользкий берег, женщина барахталась и не могла выбраться.
Не раздумывая, он прыгнул в тёмную жижу с россыпью жёлтых листьев:
– Держись, милая, сейчас подсоблю!
Недавно дули ветра, и воды во рву набралось примерно по пояс. Слава Богу, не столько, чтобы кто-то утонул.
Красная юбка колоколом пузырилась на воде. Маркел подгрёб в тот момент, когда женщина обессилела. Мигом выскочив на берег, он двумя руками подхватил утопленницу под мышки и рванул вверх.
Её тело было совсем лёгким. От резкого толчка Маркел завалился на спину, опрокинув свою ношу на себя. Ему в лицо глянули большие серые глаза с поволокой. Мокрая коса попала под руку. С русых волос надо лбом каплями катилась вода. От вида красавицы Маркел обомлел и разом утратил дар речи.
* * *Долгими осенними вечерами Маркел вспоминал спасённую девушку. Снова и снова возвращаясь в окаянный день казни, он представлял себе глубину серых глаз под стрельчатыми бровями и слышал негромкий голос: «Спаси Бог тебя за твою милость.
Это я за пустое любопытство наказана. Ждала, что придёт помилование. Грешно смотреть на чужие муки».
Он хотел сказать, что и сам так думает и тоже ждал помилования! А ещё добавить, что девушке надо скорее бежать в тепло, потому как от ледяной воды со студёным ветром прохватит спину и надолго привяжется лихоманка. А пуще всего он хотел бы сам отвести её в безопасное место и усадить возле печи.
