– Можете поджечь город изнутри, – сказал он. – Это было бы очень кстати.
Сатир снова взглянул на улей… Нет, не на улей, поняла Бриония. Он смотрел на паутину, где жили все его близкие, – родное гнездо, что они свили для себя; единственный дом, который знали.
Если план сработает, шелкопряды останутся посреди обугленных развалин на голой равнине без малейшего понятия, куда податься.
– Ты не обязан ничего делать, – выпалила листокрылая, заработав косой взгляд Цикуты. – Это крайне опасно!
Тот посмотрел ей в глаза и покачал головой.
– Я мечтал сразиться с ядожалами с тех пор, как вылупился, – тихо произнёс Сатир. – Они позволили отцу умереть и отправили моего брата в улей Цеце. Принцесса Сколопендра – одна из самых жестоких сестёр королевы Осы; вот почему в здешней «Хризалиде» так много наших. Я готов к настоящему делу – мы все готовы.
– Вот и славно, – сказал Цикута. – Давай выберем места для поджога и согласуем время.
– Мы должны действовать максимально быстро и одновременно, – пояснила Бриония.
– Как только Оса поймёт, что происходит, то сразу овладеет разумом всех ядожалов. Она не должна успеть затушить пожар.
– Я покажу тебе, какое у нас есть горючее для поджога, – мрачно проговорил Лаконос.
– Я сама! – подпрыгнула Бриония. – А вы с Цикутой изучите внутренний план улья, который достала «Хризалида».
Тронув Сатира за крыло, она подвела его к мешкам с растениями.
Описывая каждое – как быстро загорается, как долго горит и какие разбрызгивает горючие масла, – Бриония поймала странный взгляд Сатира.
– Ты чего? – нахмурилась она, откладывая в сторону связку сухих пальмовых листьев с берега Стрекозьей бухты.
– Просто… – Шелкопряд замялся. – Меня поражает, на что решилось ваше племя ради нашего спасения. Столько работы, эти растения…
– Спасения? – переспросила она недоумённо, стараясь не выдать ужаса.
– Ну да, – пожал он крыльями. – Мы же предали вас во время Древесных войн! Вы могли оставить нас гнить в когтях у Осы, но вернулись, чтобы освободить.
Сердце Брионии сжалось от чувства вины.
Как признаться, что до их встречи она и не задумывалась о беде шелкопрядов? Как сказать, что листокрылами движет жажда мести, а вовсе не жалость?
– М-м… знаешь… – запнулась она, – вообще-то, если честно, мы… мы пошли на это ради себя, не ради вас. Не считай нас какими-то героями или спасителями.
Сатир дёрнул хвостом, едва не смахнув связку сухой травы.
– А друзьями вас можно считать?
– Да… по крайней мере, меня, – неловко ответила Бриония.
