Росянка повернулась и увидела, как Синь пытается разжать хватку мёртвых челюстей, одновременно приподнимая их, но безуспешно. Сверчок зависла в воздухе рядом, стараясь помочь. Другие драконьи ловушки, которые прежде испугались огня, снова медленно подбирались к ним.
Росянка подлетела к Синю и услышала, как Мечехвост заходится кашлем внутри растения."
"– Я в жизни не видела ничего тупее! – взмахнула она хвостом, кипя от гнева, словно огнешёлк горел и у неё в крови. – Ты мог сжечь все джунгли дотла!
– Мне очень жаль! – Синь выглядел совершенно убитым, хотя слёзы у него на глаза наворачивались всё же от дыма.
– Я просто запаниковал! Хотел спасти Мечехвоста! Не думал, что огонь разойдётся так быстро!
– А надо было подумать! Ты только недавно видел, как сгорела оранжерея Осы!
Листокрыл бы рявкнул в ответ. Драконы из её племени становились на дыбы, оправдывались, спорили, бушевали бы в ответ, выискивая неправоту в её словах. Обычно споры в деревне заканчивались дракой или начинались с неё, и уж точно все драли глотки, доказывая собственную истину.
А шелкопряд лишь кивнул, протёр слезящиеся глаза и вновь извинился:
– Росянка, ты права. Мне правда очень, очень жаль.
И как после такого продолжать ругаться? Огненный шар гнева вдруг отступил и начал превращаться в нечто бестолковое и ненужное, наподобие чувства вины, или жалости, или чего-то ещё в таком духе. Она нахмурилась, глядя на ловушку, которая начала трескаться от усилий дракончика.
– Похоже, не так-то просто управлять огнешёлком? – пропыхтела Сверчок, пытаясь удержать дымящееся растение.
– Ага, – признал Синь. – Я действительно поступил глупее не придумаешь.
– Мы поможем тебе с тренировками, – предложила Росянка, гадая, способны ли они на самом деле помочь. Листокрылов, которые что-то могли помнить про огнешёлк, давно не осталось в живых. – Но пообещай, что с этого момента будешь применять огонь, только если я скажу!
– Обещаю, – закивал Синь. – Честно! А ты можешь помочь мне вытащить Мечехвоста? Ему, должно быть, очень страшно.
– Мне ни капли не страшно! – прорычал, отплевываясь, Мечехвост в открывшуюся щель. – Пусть этот цветочек боится! Я его разрежу изнутри на лоскуты! Я ему устрою язву на всё брюхо! Оно серьёзно пожалеет, что пыталось сожрать меня!
– Ты заслужил! – рявкнула Росянка.
Какое облегчение – орать на того, кто виноват, и чувствовать себя правой. Она подцепила когтями верхнюю челюсть ловушки и показала Синю, как сделать то же самое с нижней.
