Он не воспринимает ее как свою помощницу, она слишком далека от всего, что происходит в его компании, а делать из нее живую кофемашинку ему не хотелось. По отношению к девушке это было бы несправедливо. Оставить ее при себе на каких-то дурацких условиях, чтобы угодить своему эго… Он уже давно вырос и не использует подобных методов. Хотя это потаенное «может быть» не давало ему покоя. Или ему стоило наплевать на все и просто оставить ее себе?
Азарин скривился от подобных мыслей, словил себя на том, что думает о ней как о предмете.
Он часто так думал о людях, они в его жизни были не более чем ресурс. За исключением немногих человек, Сергей всегда старался ограждать себя от людей, они казались ему неинтересными и слишком надоедливы. Отрада же как-то быстро проскользнула вглубь, туда, где приходилось чувствовать. И он ее чувствовал, довольно остро, возможно запретно. И чем больше проходило времени, тем отчетливее становилось ясным одно – лучше оборвать все это здесь и сейчас.
Ни ей, ни ему не нужны эти проблемы псевдоотношений.
Его не хватит надолго, а такие, как Алёна, слишком медленно латают свое глупое и разбитое сердце. Значит, он все сделал верно. В приемной послышался стук каблуков, и Азарин устремил взгляд к двери, которая открылась через пару секунд.
– Привет, – Татка села напротив брата, закинула ногу на ногу и стащила с шеи шарфик с узорами флоры.
– Привет. Какие дела?
– Нормальные дела. Я улетаю на месяц.
– Куда?
– На Бали, у меня шоу.
– Какое шоу?
– Ты вообще не интересуешься моей жизнью и не слушаешь, о чем я рассказываю? – сестра гневно взмахнула руками.
– Забыл, видимо.
– Буду искать себе мужа.
– А Ванька в курсе?
– А его это не касается, – Татка пожала плечами.
– Жизненно."
"– Более чем, так вот, я улетаю, и весь лейбл остается под твоим присмотром…
– Не под моим, у меня есть человек, который за все это отвечает.
– Так вот, – продолжила Свобода, делая вид, что не слышит Сережу, – если ты будешь наседать на артистов, по прилете я откушу тебе голову.
Ясно?
Азарин закатил глаза, а после рассмеялся. Его забавлял Таткин нрав, она была боевой, всегда перла, как танк, а теперь, словно курица-наседка, квохчет над своими артистами.
– Я учту.
– Слушай, а где эта твоя, новенькая?
– Я ее уволил.
– Уволил? – Азарина подалась вперед. – Так быстро?
– Нормально.
– А мне показалась, хорошая девочка.
– Вы с Агатой сговорились?
– Что?
– Ничего, лети на свое Бали.
