Сергей посмотрел в ее серые огромные глаза, они показались ему столь насыщенными, проникновенными. Отчего-то захотелось коснуться ее красивых губ пальцами, надавить на них, прочувствовать, но он не позволил себе такой вольности. Лишь сжал ладонь в кулак. Он ощущал Алёнкину нервозность и слышал то, как участилось женское дыхание. А еще понял, что разозлился. Сегодня там, в саду этого чертового особняка, он был дико зол. Она говорила с Замятиным искренне, улыбалась ему без притворства, и это раздражало. То, насколько она доверчива, а еще то, что с ним она ведет себя иначе, его она боится.
Это чувствуется – во взгляде, жестах. Они переполнены ее опасением и недоверием. Она верила своему ублюдку мужу, а его с самой первой встречи восприняла врагом, хоть для нее он таковым не являлся.
Азарин выдохнул бушующую внутри злость, а Алёна нервно отвела глаза. На протяжении последних нескольких минут между ними происходило что-то странное.
Лифт издал короткий звон, останавливаясь на нужном этаже, и Отрада резво подалась вперед, ее плечо задело Азаринскую грудь по касательной, но девушка не заострила на этом внимания, сосредоточенно протискиваясь сквозь компанию молодых людей.
От волнения у нее дрожали пальцы. Что это было? Что, черт возьми, с ней происходит? Легкие переполнились запахом мужского парфюма, она уже вышла из лифта, но все еще тонула в этих темных радужках Азаринских глаз, как в омуте. Глубоком, пугающем. Ей не понравилась собственная реакция, она была неправильной, просто непозволительной.
– Завтра в десять, – голос за Алёниной спиной был далек, девушка повернулась, внимательно оглядев Сергея."
"– Хорошо, – кивнула и, вытащив из сумочки карту, пошла к своей двери, – спокойной ночи.
На ее пожелание Азарин смолчал, лишь убрал руки в карманы брюк, оставаясь стоять на месте. Алёна двинулась вперед, шагала по ярко освещенному коридору, свет ламп которого падал на ее изящную фигуру. Сергей прищурился, медленно приходясь взглядом по ее лопаткам, талии, бедрам и шикарным ногам.
Если в лифте он называл ее милой, то сейчас, гипнотизируя ее фигуру глазами, он мог без зазрения совести назвать ее красивой, даже идеальной.
Подумав об этом, Азарин нахмурился, но так и не отвел глаз. Алёна завораживала, проникала вглубь его души, отвоевывая там миллиметр за миллиметром.
Стук Алёнкиных каблуков сопровождался ее бешеным сердцебиением. Она отчетливо слышала эти громкие удары. И до жути хотела обернуться, она чувствовала, что он на нее смотрит.
