Как и я, Финн мечтал получить полную квалификацию, пугаясь приближающейся смерти своего совсем уже немощного отца.
— Есть маги в очереди? — громко крикнул высокий усатый мужчина, и я тут же вскинула руку, как и блаженный рыжий, стоявший неподалёку. — Идите в другую очередь, вот сюда.
Надо же, оказывается, для нас были созданы особые условия.
Солнечная Площадь сияла в утреннем свете, вымощенная белым камнем и окружённая богатыми зданиями с высокими окнами, коваными балконами и изящной лепниной.
Узкие фасады домов были окрашены в пастельные тона, а стёкла отражали солнечные блики, будто само небо решило коснуться их. Дамы в тугих корсетах и длинных юбках шли, слегка покачивая бёдрами, под кружевными зонтами, сопровождаемые лакеями в ливреях. Мужчины носили камзолы, шляпы с перьями; в руках — трости и табакерки. Уличные мальчишки сновали между экипажами, предлагая отполировать сапоги или продать свежие вести.
Между домами по мощёным улицам двигались лошади, тянувшие за собой богато украшенные повозки, а на перекрёстках стояли гвардейцы в алых мундирах.
Вдалеке, на вершине холма, возвышаясь над суетой мира, стоял королевский замок. Светлый камень стен, стройные башни, развевающиеся знамёна — замок казался обычным жителям почти недосягаемой мечтой, а для меня означал возвращение в прошлое.
Я избегала центральных районов, за исключением тех случаев, когда нужно было явиться в «Кости и Короны», не потому, что боялась чужого мнения — скорее, не желала осложнений с работодателями.
Но теперь, похоже, моему затворничеству пришёл конец.
— Проходите, леди Валаре, — знающе улыбнулся мне человек у дверей и показал рукой на богатые деревянные резные двери. Сделав глубокий вдох, я вошла в просторный кабинет.
Как я вообще оказалась первой?
Внутри находилась самая настоящая комиссия и увидев меня, одетую в скромный наряд темно синего цвета, многие из них не сдержали удивления.
— Леди Миолина Валаре… — поднялся со своего кресла мужчина, которого я прекрасно знала. Последний человек, перед которым мне хотелось бы выглядеть скандальной персоной.
— Профессор Роувиль, — я подавила порыв развернуться и уйти, увидев мужчину, которого глубоко уважала и который, как я верила, ценил меня во время учёбы.
