Каждый раз, когда Каэлис Арно оказывался рядом, он принюхивался ко мне и, судя по всему, по какой-то причине сгорал от ярости, хотя эти эмоции и не отражались на его лице. Но запах принца… Он становился не просто пряным, а почти острым, очень сильным, тяжёлым, давящим. Этот запах царапал меня изнутри, вызывал внутреннее неприятие, я не понимала, чем заслужила его.
— А что, если сюда придёт убийца? Это всё, на что вы способны, леди Валаре? — пренебрежительно спрашивал он, вновь принюхавшись ко мне, по-моему, к моим плечам.
— Я добавлю магии в лепестки, это должно увеличить громкость, — ответила я спокойно, хотя едва не шаталась от усталости.
В голове гудело, но больше всего болели ноги. Целый день на этих каблуках почти убил меня, хотя во время происходящего в банке я почти ничего не замечала — настолько я нервничала.
Запах сожжённых лепестков в глифе заставлял глаза слезиться, но я послушно вкладывала в него магию, всё больше замечая, что она совсем не цепляется за узор.
Проклятье.
— Всё так же, — произнёс Его Высочество.
— Никаких изменений.
Вообще-то ритуал работал так, как положено, просто принцу результат казался недостаточно громким. Значит, нужно импровизировать.
— Думаю, большего мы не добьёмся, это удовлетворительный результат, — тихо сказал мне Рон Моргрейв.
— Я попробую ещё раз, — покачала я головой и, увидев, что принц не смотрит на меня, осторожно вышла из туфель на холодный каменный пол.
Стоило ступням коснуться камня, как рот скривился от муки — вся стопа затекла, замерла под углом, а её выпрямление причиняло боль, хоть и освобождающую.
Зато я перестала отвлекаться.
Теперь и магия цеплялась к глифу куда лучше.
— Кхм… Похоже, резерва у вас совсем не осталось, — Его Высочество, оказывается, заметил мои мучения с туфлями. Он вернулся совершенно бесшумно и так быстро, что я ничего не заметила. — Вы свободны, леди Валаре. Завтра в семь будьте у покоев Рона Моргрейва.
Наконец-то!
— Всего доброго, Ваше Высочество, мистер Моргрейв. До завтра, — попрощалась я, вновь влезая в туфли и даже не кривясь.
Я была немного смущена, потому что принц снова застал меня в момент слабости. Но всё, чего я хотела уже много часов, сводилось к тому, чтобы просто пережить этот день, и даже раздражение кронпринца уже не действовало на меня.
Оказавшись в своих покоях, я без сил упала на кушетку, не зная, хватит ли у меня сил переодеться и умыться. Голова безвольно покоилась на мягкой ткани, с усилием я подняла её и заставила себя двинуться в спальню.
