После первых экзаменов он уже имел бы право открыть собственное дело — под предварительным кураторством, конечно… и взять меня стажёром.
Но всё это возможно лишь после окончания моего испытательного срока. Он тоже был указан — четыре месяца.
Маленькая вечность.
— У вас есть вопросы? — ледяным тоном спросил кронпринц, не оборачиваясь, и тяжело, с явным раздражением вздохнул.
— Я всё ещё читаю, Ваше Высочество, — я постаралась ускориться.
Всё остальное было вполне ожидаемым: мне надлежало не говорить ни с кем о том, что станет мне известно во время службы, охранять покой и честь королевской семьи, незамедлительно сообщать обо всём подозрительном, обучать кронпринца распознавать воздействие ритуалов, следить за состоянием резерва…
А ещё — не иметь никакой иной должности.
Это требование было чётко прописано в контракте.
Очень хотелось попросить сокращённого испытательного срока — всё это время меня могли выкинуть из дворца и не оставить даже работы младшего ритуалиста. Но я боялась, что мне откажут.
Судя по лицу кронпринца, он уже был к этому готов, и, по всей видимости, моё назначение его не радовало.
— Я чувствую, что у вас есть вопросы, — сказал он, не глядя.
— Могу я открыть ячейку в банке до окончания своего испытательного срока?
Кронпринц нахмурился, словно не понимал смысла моего вопроса.
— Да, — ответил он. — Я выпишу для вас специальное разрешение, Миолина. Есть ли у вас вопросы касательно других работ?
— Я не…
— Не обманывайте меня. Никогда, — жёстко перебил меня Каэлис Арно, разворачиваясь и наклоняясь ко мне так, что его запах теперь ощущался гораздо отчётливее.
Дикий, неожиданно приятный, сбивающий с толку.
— Я чувствую вашу ложь и достоверно знаю, что ваши знания ритуалиста далеко не теоретические. Вы должны немедленно оставить все свои другие… роли.
Мысль о том, чтобы окончательно сказать «нет» игровому дому, да и прекратить работать с Финном, внушала мне откровенное отторжение. После долгого периода без какой-либо работы, после всех тех случаев, когда меня обманывали и не платили, я не хотела «складывать все яйца в одну корзину».
Слишком уж уязвимой себя чувствовала.
— Мне нужна десятка… или две…
— Немедленно, — отрезал он. — Взамен мы позволим вам открыть ячейку в банке. Вы должны быть со мной, рядом, возле меня, почти всё своё время.
Почему-то от этих его слов тугой комок сжался в моей груди, а пронзительный взгляд напротив не помогал. Как и напряжённая шея, вновь привлёкшая моё внимание.
— А выходные?
— Не сейчас.
