Туго обернувшись в полотенце, я вышла из кабины, удрученно размышляя, как мне теперь найти средства гигиены. К моей неожиданности в этот же момент, в ванную зашел Адам, держа в ладони какую-то одежду. Поймав меня взглядом, он оставил ее на тумбе, затем подошел ко мне. Точнее не ко мне, а к навесному деревянному шкафчику, возле которого я застыла.
— Здесь найдешь для себя все необходимое, — сдержанно сообщил он, ткнув в него пальцами.
Взглянув на резную дверцу, я сконфуженно кивнула. Муж продолжал стоять рядом, будто хотел еще что-то сказать или сделать, но в какой-то момент все же отступил от меня.
— Можешь спать в одежде эти дни, — глухо бросил он, развернувшись.
Я проводила его широкую спину напряженным взглядом и только когда дверь ванной закрылась, сдвинулась с места. Взяла из шкафа, где оказался богатый ассортимент, прокладки и направилась к одежде, которую Адам оставил для меня. Одевалась нервно и торопливо. Но перед тем как выйти в спальню, нерешительно застыла, уставившись на двери.
Мне было сложно анализировать поведение мужа, но я остро чувствовала внутри благодарность за то, что в этот момент, когда я была уязвима не только физически, но и эмоционально, он проявил снисхождение. Я очень нуждалась в этом.
Вернувшись в спальню, где через окна уже заходил свет раннего утра, я тихо обошла кровать и с облегчением обнаружила, что на простыне не осталось следов. Только когда улеглась, украдкой взглянув на безмятежное, но суровое лицо мужа, до меня дошло, что он сам сменил постельное белье.
23
Следующие несколько дней прошли как во сне. Осведомленная о моем особом состоянии Луиза ослабила свой режим, со всякими процедурами, и предоставила мне максимальный покой. Очень кстати. Мне было комфортно проводить время в одиночестве — все равно, чем бы ни занялась, неизбежно уходила в мысли. Постоянно думала о своем прошлом, о том, что рассказала мне Адина, и о настоящем, где эпицентром стал мой муж, и пребывание в его доме… Мое внимание в принципе стало без воли приковано к Адаму.
В большей степени потому, что я заметила, как изменилось его поведение.
Не знаю, с чем это было связано: с моим побегом или особым отношением к женским дням, но теперь все наши пересечения проходили спокойно и гладко. Даже слишком. Словно муж решил устроить мне щадящий режим. Или же ему выключили какую-то кнопочку и теперь все, что связано со мной, вызывало у него лишь… равнодушие.
