Давая ему понять, что поверил и не собираюсь спорить с вещами, в которых нихрена не разбираюсь.
Он вздохнул, будто мои слова принесли ему облегчение.
— В первую очередь это здоровая, спокойная обстановка в доме. Дайте ей больше пространства, если так будет проще этому следовать, — предложил хозяин кабинета. — Я не прошу вас совсем избегать пересечений — это тоже не выход. Но если они случаются, то непременно должен быть положительными!
— Я понял, — угрюмо отозвался я, поднимаясь с кресла.
— Что-то еще?
— Нет… Для начала этого достаточно. И поймите, Адам Салихович, я не пытаюсь вам указывать, что делать. Я хочу помочь! Как лечащий врач Мариям, я заинтересован в ее скорейшем выздоровлении и делаю все для этого, но… кое-что не зависит от меня. — Он шагнул ко мне и протянул руку. — Ей нужна ваша помощь.
Помедлив мгновение, я пожал ее в ответ и успокоил врача:
— Я вас услышал.
Из кабинета выходил со скользким чувством, будто меня отчитала как щенка.
Причем по делу. Не стоило отрицать — слова Маратовича возымели эффект, но пока я не особо представлял, с чего именно должен начать работу над ошибками.
Размышления резко отошли на второй план, когда мой взгляд не нашел знакомую фигурку на диване возле кабинета. Очень скоро я понял, что Мариям вообще в коридоре нет! И ее одежды тоже. Только сумка и осталась одиноко валяться рядом с диванным подлокотником.
17
Мариям"
"Холод обжигал легкие от частого дыхания.
Мой шаг не был быстрым, но из-за желания скрыться от внимания водителя, который курил возле машины, я была так напряжена, что сердце выпрыгивало из груди. Мужчина стоял спиной, пока я удалялась от здания клиники, но ведь в любой момент мог оглянуться!
Наконец меня укрыли стены соседнего дома, и тело окрылило чувство облегчения. Я ускорилась, перешла чуть ли не на бег и начала без разбора петлять между домами. На пути попадались люди, в лица которых я невольно вглядывалась, словно могла увидеть знакомое или кто-то мог подсказать мне дорогу.
Дорогу…
Настал момент, когда я заставила себя остановиться и осознала, что при мне совершенно ничего нет. Ни телефона, ни маминого номера, ни хоть сколько-нибудь денег! О том, чтобы вернуться назад и мысли быть не могло, но паника не заставила себя ждать и привела меня в ступор. Я растерянно огляделась в незнакомой местности с чувством полной дезориентации.
