Это потрясло маму. Она не могла даже нормально порадоваться за меня, задетая тем, что я намеренно скрывала от нее свое выздоровление. Ведь и достойного оправдания на этот счет я не имела. Однако то, что мне пришлось открыть дальше, повергло маму в шок, на фоне которого все остальное вмиг потеряло значения.
Я была с ней максимально откровенна и четко аргументировала свое решение. Возможно, она увидела твердость в моих глазах, возможно не до конца осознала всю серьезность моих намерений, но жесткого сопротивления я не встретила.
Только вопросы. Вопросы-вопросы… Один за другим, будто мама пыталась подловить меня на легкомысленности или на скоропалительности, о которой пожалею. Но на каждый ее вопрос у меня имелся ответ. В конце концов, она просто замолчала. И эта тишина настораживала.
Я попросила только об одном — помочь мне посвятить в происходящее отчима. Так, чтобы не вызвать у него чрезмерного беспокойства, которое может обернуться ухудшением состояния. Только с мудростью мамы это было возможно сделать.
И если она доверится моему решению. Хотя по сути я не оставляла ей выбора… Мама понимала, что я не отступлюсь, и была вынуждена сдерживаться в разговоре с Зауром.
— Когда ты с нами свяжешься? — беспокойно спросил отчим, нарушив долгую напряженную тишину.
Мы все собрались в моей комнате. Я поникшая сидела в кресле возле компьютерного стола, мама — на кровати, где стояла толстая сумка, которую она разглаживала ладонью, украдкой вытирая слезы, а Заур — у окна, опираясь рукой о подоконник.
— Я буду писать вам каждый день со своего старого номера, — уверила я твердым тоном. — Я не заставляю вас беспокоиться — обещаю. Но при условии, что никто не узнает о нашей связи.
Отчим свел брови и неодобрительно вздохнул. А я посмотрела на настенные часы, жестоко подгоняющие меня прощаться. Уля сказала, что будет ждать меня в четыре. Я не могла опоздать.
— Мне пора вызывать такси…
Все тут же встрепенулись. Мама устремила беспомощный взгляд на мужа, а тот взволнованно выпрямился.
— Зачем такси? Я сам отвезу тебя куда надо! — настоятельно сказал он.
С тяжестью взглянув на отчима, я поднялась из кресла и смущенно сообщила:
— Нет, не отвезете. Вы не узнаете, куда я поеду. Чтобы не лгать и не нести ответственность за меня перед Адамом.
— Как же так?.. — горько воскликнула мама.
— Что нам тогда говорить ему? — растерянно спросил Заур.
Я дала себе время подумать, прежде чем ответить:
— Притворитесь, будто я вам ничего не сказала.
