Но это оказалось правдой и мне стало по-настоящему больно. Видеть ее бледную, бездвижную, всю в трубках."
"Я обеспечил ее лучшим содержанием, врачам запретил распространяться, откуда помощь, чтобы у родителей, с которыми я не хотел больше пересекаться никогда, не возникло вопросов. Но мне все время казалось этого чертовски мало. Этого недостаточно. Я будто терял Мари каждый день! По чуть-чуть и неизбежно. Невыносимо было смотреть в ее красивое лицо без эмоций, но не приходить в эту чертову палату — куда мучительнее.
— Мари очнулась, — сообщил я, напряженно встретившись с взглядом брата. И сразу понял, что он не удивлен. — Это действительно произошло. И она не стала овощем — ничего такого. Ей повезло. И я решил… В общем, когда придет время выписки, я заберу ее.
— Что? — оборвал он резко, в ярости взглянув на меня. — Что ты сказал?!
— Ты меня слышал. Она все еще моя законная жена, — твердо ответил я, стиснув челюсть. — И я приведу ее в свой дом.
— То есть как жена? — вкрадчиво поинтересовался Амран, наклонившись ближе к столу.
— Ты до сих пор не оформил развод?!
Чувствуя напряжение в каждой части тела, я небрежно откинулся на спинку стула.
— Нет, — невозмутимо ответил.
Сам себе много раз задавал вопрос: почему? Убеждал, что это всего лишь формальность. Однако в глубине души всегда ловил себя на мысли — это последнее, что нас связывало, и именно из-за этого я медлил. Последнее, что все еще значило: она — моя.
Амран резко втянул носом воздух, в его синих глазах пронеслось осуждение и разочарование.
Для него это значило, что я ее простил. Но для меня…
Находясь рядом с Мариям, я испытывал многое и о многом думал. Да, гнев незаметно ушел на третий план, уступая приоритету — жизнь или гордость, однако никуда не уходил окончательно. Только притаился. Слишком свежа была рана. Слишком паршиво сложились обстоятельства.
В груди резануло от воспоминаний: как заплаканные зеленые глаза, которыми я был очарован точно глупый, верный пес, отражали отчаяние.
Как я снял фату с ее шелковых, убранных в красивую прическу волос и отшвырнул.
«Ты… правда откажешься от меня?..»
«Не заставляй меня унизить тебя еще больше», — пронзил слух мой резкий хладнокровный ответ.
Удивительно, как можно стать жестоким в одночасье и возненавидеть за один только миг. Я заставил Мариям пройти с позором через зал, полный гостей, которые уже обо всем знали. Кто позаботился об этом, я до сих пор не выяснил.
