После нескольких звонков по дарфону, изучения досье на мою персону, которое неожиданно оказалось у какой-то из структур и проверки разума Дарьи на предмет внешнего вмешательства. Интересная, кстати процедура, которую я в исполнении смертных наблюдал впервые.
Только вот, всё это было зря. Потому как, оказавшись около постели императора, я понял две вещи. Первая — у него нет ни малейшего шанса. Потому что из мертвеца, конечно, можно сделать конструкт и заставить его ходить. При желании, можно даже создать псевдоразум.
Но это будешь лишь образ. Суть человека — в его душе. И последней у императора не было.
Второе — если рядом с ним были Хранители, то они должны были это заметить. А как говорил Вакх, под каким углом ни глянь на идущую оргию, всё равно где-то, да будет женский зад. Так же и с членами ордена — учитывая их количество среди высокородных, кто-то точно стоял на том же месте, что и, разглядывая императора. И наблюдал точно такую же картину.
Несколько секунд я молча постоял, разглядывая лежащего в кровати и опутанного проводами мужчину, которому на вид было не больше пятидесяти.
Двое целителей устроились рядом в креслах — как объяснила по дороге Дарья, порой у императора случалось что-то вроде кризиса. Начинало сбоить сердце и перегружался головной мозг. Медикаменты в таком случае не помогали, а вот плетения целителей позволяли исправить ситуацию.
Я даже знал, что это было — в нейронах головного мозга оживали отпечатки воспоминаний. Слабые и размытые, как дымка. Но сплетаясь между собой, они могли на короткий промежуток времени, образовать что-то вроде слепка разума владельца тела.
Его бледной тени. Которая в какой-то момент осознавала происходящее и погружалась в безумную, корёжащую тело конвульсиями, панику. Такое бывает, когда понимаешь, что ты настоящий уже давно мёртв, а те обрывки мыслей, что кружатся в голове, это отнюдь не последствия вчерашнего употребления алкоголя и не усталость после болезни. А жалкая тень тебя прежнего, которая вот-вот исчезнет. Страшное, должно быть, чувство.
Лысого Одарённого, что оказался главой лейб-гвардии императора и на которого были завязаны все защитные системы дворца, подозревать в работе на врага, было бы глупо. Да и не заметил я среди оттенков его разума, ничего, что указывало бы на тревогу или какие-то сомнения, что возникли после нашего появления.
Присутствующие целители, по словам Дарьи, были по рукам и ногам связаны клятвой на Даре и никак не могли вынести отсюда информацию.
