Покинувшая здание царевна снова уселась в машину и дала приказ отправляться во дворец. Когда мы отъехали, я повернул к деве голову.
— А они его не выпустят?
Та удивлённо подняла брови и я объяснил.
— Он ведь тоже Рюрикович, а ты не императрица.
Вот теперь смертная уловила подтекст вопроса. И отрицательно качнула головой.
— Отец передал мне контроль над артефакторной системой больницы ещё три года назад. А все врачи и охрана принесли отдельную клятву на Даре, выполнять мои приказы.
Вот теперь настал мой черёд удивляться.
Судя по тому, что я успел увидеть, спокойным нравом дева не отличалась. Потому предоставлять в её распоряжение место, что идеально подходило для заключения Рюриковичей, казалось не слишком разумным шагом.
Сама Дарья верно истолковала выражение моего лица.
— Отец доверял мне чуть больше остальных. Потом и поделился контролем над больницей.
Три года назад, значит? Похоже Михаил Первый уже тогда подозревал о готовящемся покушении. Это единственное могло послужить мотивацией для передачи подобного объекта дочери.
По одной простой причине — все остальные члены рода Рюриковичей, узнав о том, что императора на самом деле убили, в первую очередь занялись бы анализом ситуации. И уверен, как только до них бы дошло, что детальное разбирательство грозит беспорядками, войной и их собственной гибелью, то как говорят варвары, спустили бы всё на тормозах.
Тогда как императорская дочь, зная её характер, без особых сомнений ринулась бы в бой. Выжигая, убивая и сокрушая.
Обнаружь она участие в заговоре иных Рюриковичей, не колебалась бы ни на миг. Собственно, именно так оно и произошло. Нападение на цесаревича, пусть и опосредованное — по сути, государственный переворот. Если Княжеский Сход решит, что Дмитрий оказался в «гостях» у Оболенского зазря, то Дарья окажется под замком. И боюсь, совсем не в комфортной палате императорской больницы, а в куда менее приятном месте.
Глянув на деву, которая с мрачным видом пялилась в окно, я уточнил.
— Уверена, что Иоанна не стоит трогать?
Если не считать самой Дарьи с Алексеем и ещё одного их брата Михаила, которого интересовали лишь ночные развлечения, это был единственный отпрыск императора, что оставался на свободе и мог выступить против нас. Но оба моих союзника в один голос утверждали, что силового противостояния он первый не начнёт, а вот провоцировать его лучше не стоит. Так как решению Княжеского Схода Рюрикович подчинится.
