Я даже не удивился, когда через секунду висящие на стенах портреты, окутались уже знакомой серой хмарью — судя по выражению глаз патриция, тот был готов пустить в дело своё последнее оружие.
Но ему не позволили — спустя пару мгновений, лоскуты серого тумана внезапно исчезли растворившись в воздухе, а я услышал уверенный голос Дарьи.
— Даже не думай, братец. Сила предков тебя не спасёт. И в бою тебе не выиграть. Здесь сразу двое Рюриковичей, Волконская и Афеев.
Последняя фамилия заставила царевича непонимающе нахмурился, а после кивка девы в мою сторону, чуть сместить взгляд.
Судя по выражению лица, увиденное его не впечатлило.
— Может оторр-р-рвать ему рр-р-руку?
Сандал, что всё ещё укрывался в потолке, вялой реакцией Рюриковича был явно недоволен, а вот меня, всё напротив устроило. Меня и так запомнят в качестве участника событий — тут уже ничего не изменить. Оставалось лишь сделать так, чтобы никто не посчитал мою фигуру главным действующим лицом этой пьесы.
По Наталье царевич тоже лишь быстро скользнул взглядом.
Вот на Алексее его внимание задержалось. Скорее всего пытался понять, насколько опасным может быть тот, кто только недавно вернул себе силу. Наконец снова посмотрел на Дарью.
— Ты затеяла опасную игру, сестра. И возможно не осознаёшь всех её последствий. Потому я даю тебе ещё один шанс одуматься.
Взмахнув рукой, чеканным тоном продолжил.
— Подумай о том, что будет на Сходе. Мы держали князей в узде, потому что выступали единым целым. Каждый их них знал, что если потребуется, против него встанет весь род Рюриковичей.
Думаешь сможет управлять ими? А что, если они вовсе попытаются отдать престол кому-то ещё, когда соберут Земский Собор? Как станешь действовать тогда? Начнёшь гражданскую войну?
Мьёльнир, который честно вслушивался во все разговоры последнего времени и пытался вникнуть в хитросплетения здешней политики, озадаченно пискнул. А вот царевна, лицо которой сейчас напоминало застывшую восковую маску, подошла ещё ближе к своему брату.
— Я не одна. Алексей, Иоанн и дядя Константин будут со мной.
Рюриковичи не оставят страну на растерзание. Что до тебя, ты сам выбрал свою участь, когда решил пролить нашу кровь.
Мне казалось, что смертный продолжит спорить, но вместо этого тот неожиданно пожал плечами.
— Как знаешь, сестра. Когда радостная толпа вытащит меня из тюремной клетки на свежий воздух, я постараюсь убедить их, что тебе стоит оставить комфортную жизнь. Но не уверен, что меня послушают. И моей в том вины не будет, знай это.
