Мои аватары часто вращались среди воров и торговцев. А наёмники всегда и везде выступали в качестве одного из инструментов конкуренции.
Сама Дарья удостоила Одарённого лишь мимолётного взгляда, после чего шагнула к столику, за которым сидела наша цель. Подняв руку, указала на патриция пальцем и в полной тишине звонко разнёсся девичий голос.
— Я, Великая Княгиня Дарья Михайловна, обвиняю тебя, граф Брезовский в заговоре с целью убийства членов рода Рюриковичей. Обвиняю и в том, что ты покушался на священное право нашего рода править.
Обвиняю в многочисленных убийствах, похищениях людей и подстрекательстве к войне с империей Цин. Обвиняю в заговоре с целью убить князей Оболенских, Шуйских, Волконских и Голицыных. Обвиняю в том, что желал ты убить всех князей, что не подчинятся воле заговорщиков. Извести под корень цвет дворянства российского.
Стоило признать — когда это было нужно, царевна выстраивала речь более чем грамотно. Да и образ был великолепен — лицо в сочетании с давящим и одновременно, звонким голосом, производило такое впечатление, что даже моя смертная оболочка отреагировала мурашками, которые пронеслись по позвоночнику.
Смертные же, что находились в зале, вовсе стали похожи на каменные изваяния — застыв, широко распахнутыми глазами наблюдали за происходящим.
Сбоку от меня медленно прошёл царевич, вставший рядом с сестрой. Тоже указал пальцем на графа.
— Я, Великий Князь, Алексей Михайлович, присоединяюсь к обвинениям моей сестры. Согласно закону, отныне ты под стражей Рюриковичей.
А если лиходейства твои будут доказаны, ждёт твой род смерть и разорение, до последнего младенца. Земли твои будут забраны, а люди розданы. Строки о тебе вымараны из книг всех, а надгробия предков твоих сокрушены да уничтожены. И не вспомнит никто и никогда о роде твоём.
Его голос звучал не так впечатляюще, как у Дарьи, но тут видимо сыграла свою роль суть произносимых фраз — казалось люди в зале забыли, как шевелиться, а у большей части в глазах плескался самый настоящий ужас.
Даже тот высохший старик, который пытался задать царевне вопрос, наконец испытал эмоции. Вернее всего одну эмоцию — страх."
"Алексей уплотнил свою кольчугу и поднял правую руку, на которой ядовито-зелёным полыхнул родовой перстень. Когда всё это закончится, надо обязательно выяснить, откуда Рюриковичи получили свою силу. Божественной мощи я внутри них не чувствовал. Но возможности этого рода были куда выше, чем у тех же Абэ. Причём работали абсолютно иначе.
