Раз у меня не выходило добраться до них в прямом противостоянии, значит стоило попытаться выяснить всё изнутри.
Всё осложнялось тем, что я успел пролить немало крови, как Чернокровых, так и Хранителей. С другой стороны, я ни разу не представлялся своим истинным именем и не сообщал им, что собираюсь в итоге покончить с практикой пожирания человеческих душ. По крайней мере, если говорить о ныне живых членах обоих орденов.
Вся их информация обо мне, касалась конфликтов с иными родами, либо самообороны. Конечно, были ещё три группы Хранителей, уничтоженных людьми Шуйского.
Но о них я вовсе узнал постфактум."
"Теперь, к этому добавлялись слова Дарьи о моём интересе к запретной силе, под которой подразумевалась работа с душами. Такое решение действительно было принято — уже в самом конце Княжеского Схода, когда до патрициев донесли первую структурированную информацию о произошедшем в Третьем отделении. Конечно, никто не говорил о том, что Хранители пожирали чужое посмертие. Но даже слова о том, что некто забирал и использовал жизненную суть Одарённых, становясь за счёт этого сильнее, привели патрициев в бешенство.
Уверен, у многих мелькнула мысль, что эту технику можно было бы поставить себе на службу. Но опасения, что конкуренты успеют первыми и обретут мощь, с которой окажется сложно совладать, переселили. Решение было единогласным.
Потому, с этого же дня деятельность Хранителей официально являлась предметом расследования Тайного Приказа. А я, формально был изгнан, в том числе и за интерес к использования человеческих душ для подпитки собственной силы.
Что должно было вызвать интерес людей, которые манипулировали орденами. Все усилия были нацелены на то, чтобы представить мою фигура в качестве амбициозного молодого патриция, который обрёл определённую мощь и увидев возможность, немедленно вцепился в неё, двинувшись к власти и богатству по трупам врагов.
А что до Хранителей и Чернокровых, так они просто оказались на пути. Из-за чего и случился весь конфликт. Не более того.
Именно так я и предполагал себя вести.
Как глава рода, который пытается воспользоваться получившейся ситуацией и обзавестись собственностью в Европе. Тем более, в большинстве их стран допускалось владение собственными городами. А если говорить о немцах, то захватив относительно небольшую территорию, можно было вовсе стать суверенным государем.
Моим истинным интересам, это тоже отвечало — помимо личной силы, требовался мощный инструмент давления на правителей этого мира.
