— Я, Великая княгиня, Дарья Михайловна, согласно грамоте брата моего, Алексея Михайловича, с сего дня ведающая делами международными, назначаю тебя, князь Ратибор Оболенский, Полномочным Посланником государства Российского, с правом подписи договоров с иными державами, да хранителем Малой императорской печати, с правом заверять ей те договора.
Не отрывая взгляда от Оболенского, валькирия хищно раздула ноздри и продолжила.
— Повелеваю отправиться в страны Европы и добиться заключения такого договора или договоров, чтобы хранили границы Российской империи с той стороны.
Чтобы признали нас союзниками все державы, да обязались не нападать. Договаривайся со всеми сразу или заключай пакты по отдельности, как тебе угодно будет, князь. Но пока не справишься, возвращаться не смей.
Чуть помолчав, добавила.
— Или пока не будет на то, Высочайшего повеления.
Оболенский растерянно вздохнул. Покосился на меня. Интересно, он сейчас играет? Или действительно собрался что-то спросить.
— Это что получается, с Портой мне тоже договориться надо? То есть можно заехать в…
Вокруг Дарьи заплясала зелёные огоньки и Оболенский смущённо замолк.
А дева яростно прошипела.
— К Стамбулу не приближаться. Город не сжигать. С османами не воевать.
Кавалергард нахмурился.
— А ежели они меня убить попытаются? Или кого из людей моих? Что ж тогда делать, Ваше Высочество? Стоять и смотреть?
Судя по выражению глаз царевны, прямо сейчас она считала мою идею ужасной и наверняка жалела, что согласилась.
— Ежели нападут они сами, да первыми, тогда можете ответить, князь.
Тот удовлетворённо кивнул. А дева, чуть подумав, добавила.
— Но являться на их территорию я запрещаю. Вести переговоры в голом или неподобающем виде, запрещаю. Оскорблять султана, правящую династию, их традиции и хвастаться похождениями в гареме, запрещаю. Задевать личности османов, с которыми вы беседуете или их родичей, запрещаю. Брать в заложники любых дворян или членов правящих династий Европы, требуя от глав их родов, стереть с лица земли Стамбул, запрещаю.
Не выдержав, я сам покосился на Оболенского. Целеустремлённый смертный. Как минимум, последний пункт впечатлял. Взять в заложники условного наследника престола и требовать от короля уничтожить Стамбул — ход не самый умный. Но тот факт, что его автор остался после этого жив и благополучно вернулся домой, говорил о силе князя куда больше, чем всё увиденное мной за последние дни.
Сам патриций, хмуро смотрел в пол. Возможно отыгрывал роль.
