– Папа, это, наверное, вас, – сказала Раиса Васильевна и передала ему трубку.
– Слушаю, – бодренько рявкнул Жупанов-дед. – А, Ромашка, ты... Значит, помнишь... Да, сидим, потихоньку, по-семейному отмечаем. А отчего же ты не зашел? Ясно, дела, заботы... Спасибо... Ну, вечной молодости мне уже не видать, а от вечной старости я бы не отказался. У тебя рецепта такого случайно нет? Зачем к Андрею? Да я же не баба, чтобы морщины разглаживать. Пусть остаются для старческого шарма. Я про нутро тебя спрашиваю.
.. Язва шалит, и в печенке колет. Да, свой доктор под боком. А ты зазнался, Роман Афанасьевич, старых друзей стал забывать...
Роман Афанасьевич! При упоминании этого имени меня словно пронзил электрический ток. Конечно же, это Кирюшкин, начальник Горовского горздрава! Он поздравляет Жупанова-деда с днем рождения, а старикан с ним фамильярничает. Зато Андрей Александрович смотрит на отца с тревогой и вслушивается в каждое слово. Раиса Васильевна внешне равнодушна к тому, о чем ее свекор болтает с горовским чиновником, но руки, теребящие салфетку, выдают ее нервозность.
Только Шурику этот телефонный разговор малоинтересен, наверное, потому что он не отягощен родительскими заботами. Сидит, налегает на морскую рыбу. Ну еще бы, этот продукт полезен для мозга. Кушай, Саша, кушай!
– Ну хорошо, сейчас передам трубочку Андрею, – сказал дед и протянул сыну радиотелефон через стол.
– Алло! Нет, все без изменений, – обреченно выдавил из себя Андрей Александрович, после чего долго и молча слушал своего телефонного собеседника.
Его лицо при этом постепенно искажалось от неистовой злобы. Лоб сморщился в гармошку, нижняя челюсть выдвинулась вперед. – Значит, ты хочешь, чтобы я объяснил тебе? Хорошо, я это сделаю!
Жупанов-отец резко встал из-за стола и вышел из гостиной. Раз он не хотел продолжать разговор прилюдно, значит, его объяснение не было предназначено для посторонних ушей. Вероятно, моих. Но я как раз была заинтересована в том, чтобы услышать продолжение их диалога.
– Саша, где у вас туалет? – тихонько осведомилась я.
– Там, – Шурик махнул рукой в том же направлении, в котором исчез его отец.
Пластический хирург стоял в кухне, лицом к окну. Я бесшумно прошмыгнула за дверь ванной комнаты и вся обратилась в слух.
– Ты меня, Роман Афанасьевич, комиссией не пугай! Лучше о себе и своих бабах подумай. Нет, я тебе не угрожаю, хотя мог бы.
