Сергей Дмитриевич, не подскажете, где лежит Ольга Игоревна?
– Хочешь с ней сама поговорить? Надеешься, она с тобой будет более откровенна?
– А вдруг?
– Ой, Полина, по-моему, ты от меня что-то скрываешь! – Курбатов беззлобно погрозил мне пальцем. – Что-то эта встреча совсем не вписывается в формат того, чем ты занимаешься. Или я чего-то не знаю?
Я уже хотела было во всем признаться дяде Сереже, рассказать ему о списке людей, кому собиралась мстить Ольга Владимирцева. Но не успела. Ему позвонили по служебному телефону.
Закончив разговор, Курбатов несколько секунд пребывал в прострации, переваривая какую-то важную информацию. Потом сфокусировал взгляд на мне и поспешил свернуть общение, назвав мне адрес больницы и номер палаты, где лежала Нечипоренко. Я даже не успела поблагодарить дядю Сережу за информацию: он деликатно выставил меня за дверь.
Из «серого дома» я сразу же поехала в больницу. Мне не давала покоя мысль, что Владимирцева не отказалась от своей мести. Алинкины опасения могли оказаться справедливыми.
«Если Ольга сидела в ее машине и нагло врала, отвечая на наши вопросы, то мне придется пересмотреть свое отношение к ней. Не видать тогда ей пластической операции как своих ушей! Я найду, на какие такие благотворительные цели потратить жупановские деньги». Находясь в этом решительном настроении, я подъехала ко Второй городской больнице."
"Спустившись в гардероб и взяв напрокат белый халат и бахилы, я поднялась на второй этаж и стала искать тридцать четвертую палату. Она оказалась в самом конце коридора.
Я приоткрыла дверь и увидела четыре койки, из которых были заняты только две. Причем на ближней лежала пожилая женщина, значит, Нечипоренко – это та, что у окна.
Подойдя к ней, я поздоровалась, затем уточнила:
– Вы – Нечипоренко Ольга Игоревна, не так ли?
– Да, а вы кто? – Больная взглянула на меня с опаской и натянула одеяло едва ли не до носа.
– Меня зовут Полина. Я – студентка юрфака, сейчас у нас практика...
– Понятно, следователь прислал вас ко мне. – Нечипоренко несколько расслабилась.
– Девушка, я уже сто раз ему говорила и вам скажу то же самое – никто меня не бил и не толкал! Я сама оступилась и упала, ударившись головой о стенку. Неужели вы не понимаете, что мне сейчас не до ваших допросов? У меня сотрясение мозга, и мне нужен абсолютный покой.
– Ольга Игоревна, я не понимаю, вы боитесь преступника или выгораживаете его, потому что чувствуете свою вину? – спросила я, и Нечипоренко резко отвернулась к стене.
