– Я тебя понимаю, – мягко сказала я, – поэтому не предлагаю встречаться с Ольгой ночью в глухой подворотне, с глазу на глаз. Просто позвони ей завтра утром как ни в чем не бывало. Ненавязчиво так поинтересуйся, как у нее дела, как настроение, и, словно бы между прочим, предложи встретиться. Уверена, она согласится. А уж на встречу мы придем вдвоем. Неужели это так сложно сделать?
– А почему ты сама не хочешь ей позвонить?
– Да потому, что после того инцидента с мамашей я сказала Ольге, что не буду информировать ее о том, как продвигается сбор средств.
Сообщу только о конечном результате. А у тебя с ней совсем другие отношения – дружеские. Да и мамаша ее не тебе лично говорила о мошенницах и аферистках, поэтому тебе и карты в руки.
– Какие карты? – не поняла Нечаева.
– Никакие. Это образное выражение. Объясняю проще – если Ольга действительно виновата, то, услышав твой добросердечный голос, она не почувствует никакого подвоха, – сказала я и услышала, как тяжело вздохнула моя подружка. – Значит, так, Алина, накручивай на душ насадку из наноруды, залезай под него, попей водички из наностакана, это придаст тебе бодрости и оптимизма, а потом – вперед!
– Хорошо, – сказала Алина, не найдя контраргументов, и отключилась.
А я задумалась над тем, есть ли связь между нападением на анестезиолога и разбитым окном в клинике «Приват-мед». Хотелось думать, что никакой связи нет. Женщину ограбили, лишив ее сознания – что ж, такое случается. А окно разбили совсем другие хулиганы. От скуки. Или наркоманы хотели грабануть клиническую аптеку.
Прошло минут пять, и я посмотрела на ситуацию иначе. С Алинкиных позиций. Да, Владимирцева действительно могла вернуться к своим первоначальным планам. В сущности, я ведь очень плохо знаю эту женщину... А чужая душа, как известно, потемки.
Глава 11
Все утро я ждала звонка от Алины, но она упорно молчала. Неужели так и не решилась позвонить Ольге и забить ей стрелку? И вот, когда мое терпение практически лопнуло и я потянулась к телефону, он зазвонил.
"
"– Поля, привет! В общем, я связалась с Владимирцевой. Правда, сначала напала на ее мамашу, и та стала рассыпаться передо мной в любезностях. Ее, видишь ли, радует, что у дочери появились подружки. А потом она стала извиняться за тот разговор с тобой. Мол, ты ее не так поняла, никаких корыстных соображений у нее не было и в помине и так далее и тому подобное. Затем она передала трубку Ольге. Я сказала ей несколько общих фраз, а потом предложила встретиться.
