Заодно не лишним было бы надеть бюстгальтер… Когда я вернулась в комнату, Марк стоял у рабочего стола и рассматривал его содержимое.
На спине выступил холодный пот. Его фото… Тот самый снимок, что я сделала в Керри-парке. Карточка находилась под стеклом, почти на самом краю стола. Марк выглядел на ней таким расспабленным, беззаботным, умиротворенным… Я очень любила эту фотографию. Мысленно я выругалась за свою неосмотрительность. Но с другой стороны, откуда мне было знать, что Марк хоть когда-либо появится на пороге моего дома и, тем более, комнаты? Представляю, что он теперь мог вообразить… хотя какая разница? «Может быть, он и вовсе её не заметил, — успокаивала я себя».
— Со смерти родителей я не меняла обстановку. — я зачем-то начала оправдываться, но вовремя прикусила язык. «Молчи, — проснулся внутренний голос».
Он повернулся в пол оборота и посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.
— Готова? — только и спросил он, пропустив мимо ушей последнюю реплику."
"— Да, — тихо ответила я и обвела комнату взглядом.
Вроде ничего не забыла.
Как же мне не хотелось уезжать из собственного дома, не хотелось жить с Бреттом и встречаться с ним изо дня в день. Это было сродни медленному самоубийству.
«Ну, яд в маленьких дозах ещё никого не убивал, скорее наоборот… — интересно, кто-либо разговаривал сам с собой столько же времени, сколько я проводила за этим увлекательнейшим занятием?!
— Ты живёшь одна? — вдруг спросил он, когда мы спускались по лестнице к выходу.
— Да, в основном.
Генри тоже живёт… жил здесь, но дома бывал не часто.
— Теперь он не переступит порог этого дома. Никогда, — угрожающе произнес Марк.
Хотелось бы в это верить… Всю обратную дорогу Марк разговаривал по телефону на повышенных тонах. Я не стала вникать в суть беседы, уловив только то, что тема касалось работы. Наблюдая через стекло за яркими огнями, что освещали улицы Сиэтла, я думала о своей жизни. «Как же давно я ничего не рисовала, — я попыталась припомнить, когда в последний раз держала кисть или карандаш в руках».
Наверно, это было в прошлой жизни. После смерти родителей я находилась в жуткой депрессии. Стюарт и Реджина — мои друзья и сокурсники всячески старались меня отвлечь от грустных мыслей. Но мне не хотелось ни с кем общения.
Спустя некоторое время, брешь в стене пробил Джервис Дин — хороший друг детства. Именно он развёл в стороны грозовые тучи, сгустившиеся надо мной, а вместе с ними прогнал и чёрные мысли из головы.
