Чисто из вежливости я первой поинтересовалась о здоровье мистера Бретта и. когда услышала, что отец Эмили и Марка миновал кризис, облегчённо выдохнула, тут же переведя разговор в другое русло от их семьи. В конце я пообещала сама позвонить Уильяму, зная наверняка, что ещё очень не скоро выполню своё обещание. Звонки Джервиса так же игнорировались, как и его попытки вытащить меня куда-нибудь погулять. Когда человек находится в печали и разочарован, то самое лучшее — просто не трогать его какое-то время.
Я сама решу, когда настанет пора выйти из тени. Но пока я была к этому не готова. Никакие прогулки, разговоры, а тем более, дружеские поддержки мне сейчас были не нужны. Мне ещё было настолько больно, что каждое воспоминание о Марке отзывалось покалыванием в груди и резким головокружением. На глаза наворачивались слёзы, а к горлу подступал ком. Я ненавидела себя за эту жалость, что испытывала сама же к себе.
Ведь сколько людей в мире было несчастнее меня_ Неизлечимо больные дети, люди находящиеся одной ногой в могиле, а я…
Занятия с детьми отвлекали, но не настолько, чтобы вернуться к обычной жизни.
Всё свободное время я старалась проводить с детьми, набрав ещё две группы.
Смотря на детей, я не думала о Марке, рядом с ними я вообще ни о чём не думала.
Кроме одного… Открыть свою собственную школу для таких вот одарённых малышей. И дело было даже не в деньгах, откуда им было взяться у родителей, которые концы еле сводили с концами? Просто мне хотелось дать этим детям хоть какой-нибудь шанс преуспеть в жизни.
Но всё то было днем, а с наступлением темноты мне снился один и тот же сон: полумрак, роскошный автомобиль Марка и запах сигарет… Он никогда со мной не разговаривал во снах, просто сидел в машине и курил. После таких снов на сердце было так тяжело… Говорят, время лечит? Но это неправда! Оно даже не притупляет боли. Оно просто держит тебя на волоске, когда ты стоишь на краю пропасти и стараешься не упасть.
Не разбиться об камни, запрятанные глубоко в памяти. Сколько раз за последние дни я умышленно сбрасывала с себя мнимые оковы и срывалась в обрыв собственных мук? Сбилась со счета."
"Всё изменилось однажды ночью, в один из серых дней, что теперь составляли мою жизнь. Впервые с того дня, вернувшись из Лондона, я проснулась не в холодном поту от кошмаров, а просто открыла глаза посреди ночи и почувствовала в комнате чьё-то присутствие.
