Возможно, если бы Уоррен сразу сказал нам с Джервисом. что болен, мы постарались сделать всё возможное, чтобы не стоять сейчас на его могиле!
— Что думаешь делать? — поинтересовалась я. прекрасно понимая, что его, как и меня, больше ничто не держит в этом городе. Наши родители мертвы, мы остались одни. Такома не была больше светлой и близкой, как в далёком и солнечном детстве.
— Буду окончательно перебираться в Сиэтл, — сказал он грустно. — Я ещё не думал. честно признаться.
— С частыми сборами и тренировками невозможно жить на два дома, — согласилась я с ним.
После того, как у родителей дела пошли в гору, мы переехали жить в Сиэтл, и помогли перебраться семье Динов. Но когда скончалась мать Джервиса, Уоррен захотел вернуться обратно. Джервис остался в городе, у него только-только начало что-то получаться на ринге, тренера пророчили ему спортивное будущее. Тогда его выбор казался правильным, но теперь я понимала, что Джервис винит себя в том, что не усмотрел за отцом, что навещал его не так часто, и, возможно, поэтому не заметил ухудшений в его здоровье.
— Мне послезавтра снова на сборы, — сказал он удручённо, — так что можем отправляться домой, — предложил он.
— Да, — кивнула я, оглядывая безлюдное кладбище. Это место было насквозь пропитано скорбью и печалью. а срывающийся дождь, практически никогда не прекращавшийся в Такоме, только усугублял мрачную обстановку этого места.
Дорога обратно не заняла у нас много времени и по приезду в Сиэтл я настояла, чтобы Джервис остался у меня.
Мне не хотелось оставлять его одного в таком состоянии. Не сказать, чтобы я и сама преобладала в хорошем настроении: я тосковала по Марку, и мне было невыносимо больно от его молчания, словно он исчез из моей жизни, никогда в ней не появляясь.
Смерть Уоррена выбила из колеи не только Джервиса, но и меня. Мне было жаль его отца, хотелось хоть как-то окружить Джервиса заботой, чтобы он не чувствовал себя одиноко.
— Красиво, — послышался голос Джервиса из гостиной, где стоял мольберт с красками и кистями.
— Ты такая же талантливая, как и Сьюзан, — он восхищённо рассматривал мою мазню. Я выглянула из кухни, убирая чистые тарелки в шкаф.
— Ты думаешь? Или задабриваешь, чтобы я снова приготовила твои любимые спагетти? — улыбнулась я. наклоняя голову на бок и скептически осматривая свои зарисовки. — Она ещё не готова, — заметила я, не к месту вспомнив счастливую улыбку Марка, который получал явное удовольствие от полётов.
