— Я слушаю, — сказал он спокойно, но без особого энтузиазма, так, словно всё уже для себя решил, поставив на мне клеймо: «Обманщица».
— Марк, вчерашний поцелуй Джерви… Джервиса стал для меня такой же неожиданностью, как и для тебя, — говорила я, сцепив руки в замок. — У Джервиса очень болен отец, и он… мы, как обычно, болтали, я пыталась отвлечь его от грустных мыслей…
— Достаточно, Кейтлин! — попросил Марк. — Я не хочу слушать продолжение и знать какими способами ты его успокаивала.
— Марк! — повысила я голос.
— Ты дослушаешь меня до конца, а потом вправе додумывать себе всё, что заблагорассудится, — он безразлично кивнул и откинулся на подушки.
— Мы всегда хорошо общались с Джервисом и были лучшими друзьями с самого детства. но его вчерашнее признание в любви огорошило и причинило боль, потому что я не ответила взаимностью на его чувства, даже более того, я не догадывалась о них до вчерашнего дня. Я растерялась, когда он поцеловал меня… и от этого мне вдвойне больнее. Мне не хотелось причинять боли ни тебе, ни ему… — закончила я сумбурные излияния и повернула голову в сторону лежащего Марка, который сложил руки за головой и смотрел в потолок.
— Это всё? — холодно произнес он.
— Да, — ответила я, понимая, что достучаться до него у меня не получилось. — Марк? — позвала я. — Откуда в тебе столько недоверия к людям? — он немного приподнялся на локтях и пристально посмотрел на меня. — Почему ты не веришь мне? — я заглянула в холодные, пустые, ничего не выражающие глаза.
— Во всё это сложно поверить, — ледяной тон окатил с ног до головы.
Сложно поверить? Неужели он думал, что я придумала эту историю, чтобы оправдать себя в его глазах? Я недоумённо посмотрела на Марка. С какой стати мне было что-то придумывать?
— А во что поверить не сложно? В то, что я встречаюсь с Джервисом тайно, живя в твоём доме? Или, возможно, сплю одновременно вместе с вами двумя? — мой голос сорвался на крик, внутри закипала гремучая смесь обиды и негодования. Марк молчал, но его молчание было громче любого сказанного слова.
Я почувствовала себя так, будто мне дали под дых; слова застряли тугим комом в горле, глаза начала застилать пелена слёз. Ему было легче поверить в то, что я лгала ему, чем…
Мне стоило больших усилий сохранить невозмутимый вид, чтобы не показать, насколько сильно меня ранило его равнодушие. Решительно встав с кровати, я направилась к выходу. Достаточно! Внутри всё кипело от обиды и вылитого, словно ушат холодной воды, недоверия.
